— Разумеется, нет, мой друг. При том, как был убит первый юноша, присутствовали сотни свидетелей, и тут никаких затруднений не будет. Но смерти второго… — Арик развёл руками, — не видел никто. Как я понимаю, в схватке участвовал только церемониальный меч Пареллиса — иного оружия не было. Из этого следует, что вы лишили Пареллиса упомянутого оружия и убили юношу им. В таком случае вас могут обвинить в умерщвлении безоружного человека, что по закону считается убийством.
— Что ж, — небрежно молвил Нездешний, — пусть суд рассмотрит происшедшее и вынесет свой приговор. Я подчинюсь ему.
— Всё не так просто, к сожалению. Герцог не из тех, кто легко прощает. Если бы оба мальчика были убиты в бальном зале, ему, полагаю, пришлось бы смириться — но теперь я боюсь, что родные Пареллиса потребуют вашего ареста.
— Однако этому можно воспрепятствовать? — с тонкой улыбкой осведомился Нездешний.
— Да, и здесь я могу вам помочь, дорогой друг. В качестве одного из виднейших представителей Дома Килрайт и верховного судьи Карлиса я имею право выступить в роли посредника. Я советовал бы предложить некоторое возмещение скорбящей семье в знак вашего раскаяния. Скажем, двадцать тысяч золотом матери мальчиков и прощение долга их дяде, сражённому горем Ванису. Так мы могли бы уладить дело ещё до приезда герцога.
— Я тронут, что вы так хлопочете из-за меня, — сказал Нездешний. — Чувствительно вам благодарен.
— О, пустяки. Для этого друзья и существуют.
— И то правда. Хорошо — пусть несчастная мать получит тридцать тысяч. У неё, помнится, есть ещё двое младших сыновей, а семья уже не столь состоятельна, как в прежние времена.
— Ну а Ванис?
— Долг, разумеется, будет прощён — это ничтожная сумма. — Нездешний встал и поклонился князю. — А теперь, мой друг, прошу меня извинить. Как ни желал бы я насладиться вашим обществом, меня призывают неотложные дела.
— Разумеется, разумеется. — Арик встал и протянул Нездешнему руку. Тот пожал её, кивнул магу и вышел.
Как только дверь за ним закрылась, улыбка исчезла с лица Арика.
— Итак, всё оказалось очень просто, — холодно молвил он.
— Вы предпочли бы трудности? — вкрадчиво поинтересовался Элдикар.
— Я предпочёл бы, чтобы он немного поломался. Нет ничего более противного природе, чем разбогатевший мужик. Для меня оскорбительно, что я вынужден иметь с ним дело. В былые времена у него отняли бы его добро для блага людей, понимающих, что такое власть и как ею пользоваться.
— Я вижу, как огорчительно для вас выпрашивать объедки со стола этого человека.
Арик побледнел.
— Как ты смеешь?
— Полно, друг мой, — как же ещё это назвать? — засмеялся Элдикар. — Все последние пять лет этот богатый мужик отдаёт ваши игральные долги и платит по закладным за два ваших поместья, улаживает счета с вашим портным и даёт вам возможность жить подобающим вельможе образом. Разве он делает это по собственной воле? Разве он бежит к вам и говорит: «Дорогой Арик, я слышал, что вы промотали своё состояние, поэтому позвольте мне выплатить ваши долги?» Нет — это вы идёте к нему.
— Я сдал ему земли в аренду! — вспылил Арик. — Это деловое соглашение.
— Да, деловое. А сколько денег вы получили от него с тех пор, включая пять тысяч, которые попросили прошлой ночью?
— Это невыносимо! Берегись, Элдикар, — моё терпение имеет пределы.
— Моё тоже. — В голосе Элдикара вдруг послышались шипящие ноты. — Может, попросить вас вернуть мой подарок обратно?
Арик заморгал, открыл рот и тяжело опустился в кресло.
— Полно, Элдикар, не надо ссориться. Я не хотел сказать ничего неуважительного.
Маг подался вперёд.
— Так помни же, Арик: ты мой. В моей воле приказывать тебе, награждать тебя или избавиться от тебя, если я сочту это нужным. Подтверди, что понял меня.
— Да. Я всё понимаю. Виноват.
— Вот и хорошо. А теперь скажи, что ты заметил во время своего разговора с Серым Человеком.
— Заметил? Да что там было замечать? Он пришёл, согласился на все мои условия и ушёл.
— Он не просто согласился — он поднял цену.
— Ну да. Его богатство баснословно. Деньги, как видно, мало что для него значат.
— Ты напрасно его недооцениваешь.
— Ничего не понимаю. Я ощипал его, как цыплёнка, а он даже не сопротивлялся.
— Игра ещё не окончена. Ты имеешь дело с человеком, великолепно умеющим скрывать свой гнев. Он совершил только одну оплошность, когда выказал тебе своё презрение, увеличив размер пени. Этот Серый Человек опасен, и я не готов пока иметь его своим врагом. Поэтому, когда игра продолжится, ты ничего не предпримешь.
— Продолжится?
— Скоро ты придёшь ко мне с новостью, — слегка улыбнулся Элдикар, — тогда и поговорим. — Маг поднялся с места. — А теперь я хочу осмотреть дворец. Он мне нравится и вполне мне подходит. — Элдикар взял за руку своего пажа и вышел из комнаты.
Находились люди, которые полагали, что купец Ванис неспособен испытывать сожаление. Всегда весёлый, он часто насмехался над глупостью тех, кто без конца пережёвывает совершённые ими ошибки, рассматривая события прошлого то так, то этак. «Прошлого не воротишь, — говаривал он. — Учитесь на своих ошибках и следуйте дальше».
