— Никого. Он как-то говорил Лалитии о некой женщине, которая умерла, но он спит с Лалитией больше года, а она так ничего полезного и не выведала.
— Боюсь тогда, что это так и останется тайной, — сказал маг. — Ещё несколько дней — и Серый Человек исчезнет из этого мира, а с ним многие, многие другие.
Перед самым рассветом светловолосый человек в красной рубашке с вышитой на ней змеёй, эмблемой купца Ваниса, подплыл на лодке к берегу у дворца Нездешнего. На мелком месте гребец вылез, вытащил лодку на берег и стал подниматься на утёс через садовые террасы. У самого флигеля Серого Человека он снял с себя чёрную шапочку вместе со светлыми волосами. Войдя, Нездешний спрятал парик в потайной ящик у задней стенки глубокого шкафа и разделся. Красную рубашку он скатал в комок, кинул на сухие поленья в камине, взял с полки кресало и зажёг огонь.
Настроение у него было мрачное, и гнёт вины непонятно почему тяготил его. Ванис заслуживал смерти. Он был лгун, мошенник, чуть было не стал убийцей и послал на смерть двух невинных юношей. В любом просвещённом обществе его предали бы суду и казнили, говорил себе Нездешний.
Откуда же тогда это чувство вины? Этот вопрос не давал ему покоя.
Может, это потому, что всё прошло так легко? Пройдя в маленькую кухню, Нездешний налил себе воды и жадно напился. Да, это было легко. Прижимистый, как всегда, Ванис нанимал охрану задёшево, поручив это одному из своих слуг. Командира не было, и караульщиков набирали в тавернах и в гавани. Когда стемнело, Нездешний под видом часового влез на стену и прошёл к большому дубу футах в двадцати от дома. Там он устроился у всех на виду, наставив арбалет на стену. Охранники поочерёдно проходили под ним, поглядывая вверх и помахивая ему рукой. Псаря с собаками наняли отдельно, и он, чтобы его псы не кидались на часовых, прошёлся по саду и дал собакам обнюхать всех людей в красных рубашках. Нездешний во время его обхода слез вниз, поболтал с ним и погладил собак. Они обнюхали его сапоги и впредь не обращали на него внимания.
Дальше всё и вовсе было проще простого. Он просидел на дереве до глубокой ночи, а потом пролез в окно и спрятался за бархатными занавесками хозяйской кровати.
Он убил Ваниса быстро, не причинив ему страданий. Один взмах ножа — и конец. Ванис, не успев издать ни звука, повалился на постель, заливая кровью атласные простыни. В качестве последнего штриха Нездешний затолкал ему в глотку скомканную долговую расписку. Потом вышел на балкон, дождался, когда пройдут часовые, и спустился в сад.
Перебравшись через ограду, он прошёл по пустынным ночным улицам Карлиса, сел в лодку, которую оставил в гавани, и переплыл через залив.
Чувство вины начало его грызть ещё в лодке. Поначалу он не узнал это чувство и принял за ту неудовлетворённость жизнью богатого человека, от которой страдал уже много месяцев. Но это было нечто гораздо большее.
Да, Ванис заслуживал смерти, но Нездешний, убив его, вернулся, хоть и ненадолго, к той жизни, которая некогда вызывала у него стыд и презрение к себе, во времена, когда он был наёмным убийцей. Он понял, почему вина гложет его. То, что он сделал, напомнило ему о невинном, безоружном человеке, чья смерть от руки Нездешнего привела к жестокой войне и гибели многих тысяч людей.
Он пытался втолковать себе, что не может быть никакого сравнения между дренайским королём и жирным купцом, подсылающим убийц к своему кредитору.
Выйдя голым на золотой утренний свет, Нездешний перешёл через террасу к маленькому водопаду и встал в мелкий прудик под ним со слабой надеждой, что струи смоют с него горечь воспоминаний. Прошлое никто не в силах изменить. Будь это возможно, он вернулся бы на свой хуторок и спас Тану с детьми от наёмников. В кошмарных снах он постоянно видел её привязанной к кровати, с зияющей раной на животе. В жизни она была уже мертва, когда он нашёл её, но в снах была жива, кричала, звала на помощь. Её кровь была повсюду — на полу, стенах и потолке, словно в комнате шёл красный дождь. «Спаси меня!» — кричала она. А он возился с окровавленными верёвками, неспособный распутать узлы, и каждый раз просыпался дрожа, обливаясь потом.
Вода падала сверху, холодная и освежающая, смывая с рук засохшую кровь.
Он вышел из-под водопада и сел на глыбу белого мрамора, обсыхая на солнце. Человек всегда найдёт какое-то оправдание своим действиям, придаст достойный смысл собственной глупости и низости. Но когда-нибудь его душа предстанет перед судом, и ей придётся держать ответ за всё, что он совершил.
Что он скажет тогда? Какие оправдания подберёт?
Это правда, что, если бы семью Дакейраса не убили, он никогда не стал бы Нездешним. А не стань он Нездешним, он не лишил бы жизни дренайского короля — и тогда, возможно, кровопролитной войны с Вагрией не произошло бы. Сотни городов и деревень остались бы целы, а десятки тысяч людей — живы.
