Элфонс, герцог Кайдорский, направил своего серого скакуна вниз по склону к зелёной Эйденской равнине. Позади ехали его адъютанты и личный эскорт из сорока улан. Герцогу минул пятьдесят один год, и долгое путешествие из столицы несколько утомило его. При всей своей силе и крепости он с недавнего времени страдал от болей в суставах — вот и теперь локти, лодыжки и колени опухли и причиняли большие неудобства. Он надеялся, что излечится, сменив сырость и холод столицы на более тёплый карлисский климат, но пока что особого облегчения не испытывал. Да и с дыханием временами случались перебои.
Он оглянулся на вереницу из пяти гружёных экипажей. В первом сидела его жена с тремя фрейлинами. Пятнадцатилетний сын Ниаллад ехал верхом рядом с «поездом», и его новые доспехи сверкали на солнце. Элфонс вздохнул и послал коня вперёд.
Погода благоприятствовала им при переезде через горы, но по мере их спуска на равнину стало слишком жарко. Жара поначалу была приятна после холодного горного ветра, но теперь становилась невыносимой. Пот ручьями стекал по широкому лицу герцога. Он снял свой стальной позолоченный шлем и откинул назад серебряный кольчужный капюшон, обнажив буйную седеющую гриву.
— Необычайная духота, государь. — Высокий худощавый адъютант Ларес, поравнявшись с герцогом, смочил из кожаной фляги полотняный платок и подал Элфонсу. Тот вытер лицо и подёрнутую сединой бороду, немного освежившись, отстегнул свой тяжёлый красный плащ и отдал Ларесу.
Далеко внизу повозки торгового каравана въезжали в лес у длинного озера Сефарис. Настроение герцога омрачилось. Впервые они увидели этот караван утром в виде облака пыли на горизонте, но постепенно нагнали его, и теперь их разделяло не более полумили. Герцог мечтал, подъехав к озеру, снять с себя доспехи и окунуться в холодную воду, но ему вовсе не улыбалось делать это на глазах у двадцати возниц и их семей. Молодой Ларес, как всегда, угадал мысли своего патрона.
— Я мог бы догнать их и приказать следовать дальше, государь, — предложил он.
Это было искушение, но Элфонс не поддался ему. Караванщикам жарко не меньше, чем ему, а озеро принадлежит всем. Герцог и его свита могут просто подождать своей очереди. Погонщики поймут намёк и постараются не затягивать своё омовение. Впрочем, и в этом случае герцогскому «поезду» до вечера придётся глотать поднятую ими пыль.
Элфонс потрепал своего скакуна по холке.
— Устал ты, Озин, — я ведь уже не так лёгок, как бывало.
Конь фыркнул и мотнул головой.
Герцог тронул его каблуками и снова двинулся вниз. Одинокое облако ненадолго закрыло солнце, принеся краткое облегчение.
Когда оно ушло, Элфонс ввиду близости озера допил остатки воды из фляги и опять оглянулся на экипажи, медленно и осторожно ползущие под гору. Склон был покрыт осыпью, и колымаги без должной предусмотрительности могли перевернуться и разбиться вдребезги.
Герцогиня, среброголовая Алдания, помахала мужу, и он улыбнулся ей в ответ. Она тоже улыбалась — это делало её молодой и бесконечно желанной. Двадцать два года они прожили вместе, но он до сих пор удивлялся, что ему удалось её завоевать. Единственная дочь Ориена, предпоследнего дренайского короля, она бежала из своей страны во время войны с Вагрией. Элфонс, в то время простой рыцарь, встретился с ней в готирской столице Гульготире. При других обстоятельствах любовь между принцессой и рыцарем продолжалась бы недолго, но когда её брат, король Ниаллад, пал от руки наёмного убийцы, а Дренайская империя превратилась в руины, число претендентов на руку Алдании сразу сократилось. А после войны, когда дренаи провозгласили у себя республику, поклонников и вовсе поубавилось. Новый правитель, толстый гигант Карнак, дал понять, что возвращение её на родину нежелательно. Таким-то образом Элфонс завоевал руку и сердце принцессы, привёз её в Кайдор и был вознаграждён двадцатью двумя годами счастья.
Мысли о своей удаче помогли герцогу забыть о палящем зное и боли в суставах. Некоторое время он ехал, погружённый в воспоминания об их совместной жизни. Алдания была всем, чего он мог желать: другом, любовницей и мудрой советчицей в трудные времена. Была лишь одна область, где он мог в чём-то её упрекнуть: воспитание сына. Только по этому поводу у них случались споры. Она обожала Ниаллада и не желала слышать ни одного слова, направленного против него.
Элфонс тоже любил мальчика, но при этом беспокоился за него. Слишком уж он боязлив. Герцог повернулся в седле, и Ниаллад помахал ему. Элфонс, улыбнувшись, ответил тем же. Эх, вернуть бы прошедшие годы — он удушил бы этого проклятого сказочника. Ниалладу было шесть лет, когда он услышал историю о гибели своего дяди, дренайского короля. С тех пор ему стали сниться кошмары, в которых его преследовал злой Нездешний. Мальчик каждую ночь прибегал в спальню к родителям и забирался в их кровать.
