Голова после этого разговора заболела и у меня. Как бы я не ратовала за независимость, но держать марку перед обществом стало моей вредной привычкой с детства. Сейчас, когда мне есть что терять и о ком думать, кроме себя, я не хочу, чтобы на мою семью падала тень. Но как заставить двух упрямых мужчин сесть за стол переговоров? Или хотя бы заставить поздороваться друг с другом.
Мурад — человек разумный, на горячую голову ничего не делает, все обдумывает, но Тимур… Уф, мой бывший жених очень самовлюбленный мужчина с большим эго! Мурад слишком гордый, чтобы сделать первый шаг, а Тимур слишком упрямый, чтобы сделать шаг навстречу, даже если мне удастся как-то повлиять и уговорить своего мужа. В конце концов, я прихожу к выходу, что давить придется с обеих сторон.
— Уговори его хотя бы поздороваться, — говорю я Ляле при следующем нашем разговоре. — Они же не обязаны общаться, но проявить вежливость по отношению друг к другу придется.
— Я постараюсь, но Тимур его терпеть не может, — вздыхает Ляля. — Он не может простить ему тот случай, когда… Блин, он идет! Потом договорим, Мирка.
Она кидает трубку, а я вспоминаю то, что предпочла бы и вовсе не знать. Но Ляля мне рассказала это в то время, когда между мной и Мурадом не было никаких отношений. Рассказала о том, что Мурад даже через пару лет после ее свадьбы, предложил ей развестись с Тимуром и выйти за него. Это было как раз до Луизы. Мурад все еще любил ее. Он признался мне, что не любил Луизу в этом смысле, но что, если он и меня не любит так? Я самодовольно решила, что он пытается признаться мне в любви однажды и остановила его порыв, но что, если это было только в моем воображении? Может он вообще не способен больше полюбить никого после Лейлы?
Меня кусает жгучая ревность при этой мысли, но я гоню ее. Не нужна ему Ляля. Точно не нужна. А то, что он не сказал, что любит меня, ничего не значит. Я ведь тоже не сказала. Да я даже сама об этом не знала до недавнего времени! Только каких-то пару дней назад проснулась раньше него, с умилением слушая его тихое похрапывание и глядя на нелепо приоткрытый рот подумала, как же я его люблю. А потом эта мысль стала проскальзывать в моей голове все чаще и чаще, хоть я и не озвучивала ее, потому что женщине нельзя признаваться в любви первой. По крайней мере, мне нельзя, меня это не устраивает. А теперь я невольно начинаю задумываться о том, что быть может, мне и не доведется этого сказать ему, потому что непохоже, что Мурад сдерживает свои чувства. Скорее всего, их просто нет. Страсть есть, интерес, как к человеку, привязанность есть. А любовь? Что, если ее нет?
Мурад играет с Амиром в машинки на ковре, соревнуясь, кто кого обгонит, и я решаю поговорить с ним в этот вечер, так как настроение у него хорошее. Пельмешек заливисто смеется каждый раз, когда его папа «проигрывает» и ему вторит смех Мурада, который подбрасывает малыша над головой и звонко целует в щеку.
— Пора кушать, пельмеш, — зову я сына, показывая ему содержимое тарелки, и он бежит ко мне со всех ног, увидев разрезанные кусочки своих любимых персиков.
— Ма, дай! — кричит он нетерпеливо и я улыбаюсь, как и всякий раз, когда он называет меня «Ма».
Все еще не привыкла, потому что он только-только начинает выговаривать короткие словечки. Подхватываю пельмешка в свободную руку и несу на кухню, где усаживаю в детский стульчик и поставив перед ним тарелку, чмокаю в макушку. У нас есть правило, что есть можно только за столом, так что малыш умудряется запачкать в процессе только себя и пол, если уронит кусочки нарезанной пищи.
Пока он ест, снимаю короткое видео для мамы, так как Амирчик очень забавно это делает, подхватывая кусочки пухлыми неуклюжими пальчиками и часто попадая мимо рта, а потом раскладываю чистую посуду по местам, дожидаясь, пока сыночек закончит.
— Мурад, ты не присмотришь за ним в ванной? — спрашиваю у мужа, неся своего грязнулю обратно в гостиную.
— Я не знаю, как его купать, — пугается Мурад.
— Просто присмотри, пока он плещется, я переоденусь и приду, — улыбаюсь я, направляясь на второй этаж.
Мы немного набираем ванну и сажаем довольного пельмешка с игрушками.
— Просто сиди рядом и следи, — говорю я Мураду, коротко чмокая его в щеку. — Не вздумай пользоваться шампунем!
— Даже не думал, — ухмыляется он, шлепая меня по попе. — Иди уже, не утоплю же я его.
Я быстренько иду в спальню и собрав волосы в дульку на макушке, переодеваюсь в одну из рубашек Мурада. Знаю, как ему это нравится, и решаю воспользоваться удачным методом отвлечения перед трудным разговором. Закатываю рукава белой рубашки до локтей и оставляю верхние пуговицы расстегнутыми достаточно, чтобы появился намек на декольте, прежде чем намазать губы клубничным бальзамом и пойти обратно.
— Да ты издеваешься! — стонет муж при моем появлении.
— Я просто переоделась в удобное, тебе что, жалко? — хмыкаю я, «не понимая» сути его претензий.
— Мира, ты просто коварная ведьма! — рычит Мурад, плеща в меня тонкой струйкой воды из ванной. — Не при ребенке же!
