Нежеланные часы полностью

Мое платье падает на пол, и я наклоняюсь, чтобы поднять его, не заботясь о том, что она видит меня в лифчике без бретелек и нижнем белье. Она видела меня без одежды миллион раз; мы были соседями по комнате с тех пор, как ее родители позволили ей переехать из общежития на втором курсе.

— Посмотри на меня, Уин. — Я поднимаю бледные, лишенные солнца руки, провожу ладонями по узким бедрам и животу. — Я похожа на тип девушки, с которой он хотел бы встречаться? Я в-выгляжу как его т-типаж? — Пфф. – Б-будь реалисткой.

Она выпрямляется и садится.

— Что ты хочешь этим сказать? Ты давно смотрелась в зеркало? Ты прекрасна. Если он не заинтересован, тогда он долбаный идиот, не то, чтобы я говорю тебе встречаться с ним, но если бы ты захотела, ты могла бы... не то, чтобы я этого хотела.

— Хорошо, потому что это не так.

— Я просто говорю, что ты чертовски невероятная.

— Нет, ты так говоришь, потому что ты член семьи.

Семьи, которую я создала для себя, когда приехала в колледж: Уинни, Мелинда и наш друг Рори, который все еще живет в общежитии.

Уинни откидывается назад, опираясь на локти. Закатывает глаза к потолку.

— Я просто знаю, какая ты, окей? Ты такая... Какое слово я ищу? Сочувственная. Не у всех сломано крыло, которое нужно чинить, Вайолет. Может, этот парень не достоин твоей особой заботы.

Но она ошибается.

Он достоин.

Она продолжает:

— Я имею в виду, он звучит как полный придурок. Пожалуйста, подумай об этом, прежде, чем спать с этим парнем.

Я выскальзываю из лифчика и заменяю его старой футболкой; оглушительная тишина заполняет комнату. Брови Уинни произносят тысячу слов.

Я отворачиваюсь.

— Надеюсь, в следующий раз, когда ты будешь к нему приставать, ты поймешь, во что ввязываешься. Не хочу показаться навязчивой, но я проверяла, кто был на подъездной дорожке, когда вы подъехали. Совершенно не ожидала, что там будет припаркован гигантский грузовик, а потом зажегся свет в кабине, и я увидела, что это ты, и, ну, я не могла отвести взгляд.

Она продолжает болтать.

— Я знаю, что это ты поцеловала его первой, он не собирался к тебе приставать. Если бы ты видела его лицо с того места, где я его видела... ты поцеловала его, Вайолет. Он был в полном шоке. — Она смеется, запрокидывая голову. Ее шикарные черные волосы падают на мое фиолетовое покрывало. — Я чуть не умерла. Умерла! Клянусь Богом, если бы Мелинда была дома... — ее голова трясётся.

Я босиком подхожу к комоду и достаю штаны для йоги и надеваю их.

— Уверяю тебя, я не собираюсь связываться с Зиком Дэниелсом, не продумав это до конца.

— Думаю, ты меня не поняла, Вайолет, — говорит моя соседка по комнате. — Может быть, тебе грозит... опасность, что он в тебя влюбится. Потому что с того места, где я стояла, он не выглядел ужасно.

Я иду к шкафу, достаю свитер и натягиваю его через голову.

— Вовсе нет.

— Потому что все в Сети говорят о нем как о дерьмовом человеке.

— У него бывают моменты, поверь мне, но... в основном у него нет фильтра. Он приходит в себя, с детьми ему лучше.

Уинни протягивает мне пару пушистых носков из ящика прикроватного столика.

— Так на что это было похоже? Целовать его?

— Я не знаю.

Она отшатывается, её лицо сморщилось.

— Что значит не знаешь? Твои губы были на нем, на что это было похоже?

Я смеюсь, присоединяясь к ней на кровати.

— Это было... — я вздыхаю. – Волнительно.

Моя соседка стонет.

— Вот чего я боялась, что ты скажешь. Черт, мне придется следить за ситуацией.

— Здесь не за чем следить, но на здоровье. И встань с кровати, я устала.

Когда Уинни наконец возвращается в свою комнату, а я забираюсь в постель, ложусь поверх одеяла, крутя новый браслет на запястье, металл которого нагревается теплом моей кожи.

В темноте я провожу подушечками пальцев по выгравированному подсолнуху, по красивым словам.

— Все происходит не просто так, — бормочу я, удивляясь, как тепло моего тела теперь исходит от браслета.

В жизни не бывает случайностей.

Я знаю это.

Всю свою жизнь я училась этому на собственном горьком опыте, одно разочарование за другим, начиная со смерти моих родителей, их обоих, когда я была маленькой. У меня было время, чтобы выздороветь, расти и двигаться дальше по жизни, но ...

Я никогда так не делаю.

Никогда.

Что я делала, так это приспосабливалась. Изгибалась. Исправлялась.

Преобразовывалась.

Я научилась жить без того, что у меня когда-то было.

Это то, что ты делаешь, когда теряешь людей, которых любишь.

Они говорят, что, когда кто-то умирает, он всегда с тобой в душе; я знаю, что это правда, потому что я чувствую своих родителей каждую секунду каждого дня. Это не значит, что мне не больно. Просто меньше болит.

Воспоминания о них остаются, но мне приходится так много работать, чтобы восстановить хоть фрагменты. Это неясные и мимолетные кусочки, которые я пытаюсь сложить воедино с каждым днем, неделей, месяцем и годом.

Я была так молода, когда они умерли. Столь юна.

Они были так молоды, когда умерли.

Но я здесь.

Я жива.

Лежу в постели и смотрю в потолок, за который плачу деньгами, которые зарабатываю сама.