Нежеланные часы полностью

— Нет, просто пришло несколько сообщений, которые не могли ждать.

— О, правда, что за сообщения?

Мои серые глаза скользят по нему.

— Чувак, ты не собираешься в душ?

— А ты нет?

— Я собирался сделать это дома.

Он открывает пассажирскую дверцу, засовывает свое дерьмо и забирается внутрь.

— Дай угадаю: ты переписываешься с Вайолет и не хочешь терять ни секунды, тусуясь внутри здания. О, ты просто прелесть. — Он наклоняется над центральной консолью к моей двери и ревет: — У Зика есть девушка, у Зика есть девушка, — как долбаный идиот.

Господи, ну почему он такой чертовски несносный?

Я не обращаю на него внимания, но из-за непрекращающихся криков это трудно.

Не говоря уже о том, что теперь он хватается за мой телефон, шевеля пальцами.

— Давай, парень, положи трубку и поехали. Я сказал Джеймсон, что…

Я поднимаю средний палец.

— Ты можешь заткнуться еще секунд на пять? Спасибо.

Его спина ударяется о сиденье, и он начинает пристегивать ремень, как хороший бойскаут.

Зик:Что случилось, Вайолет?

Зик:У тебя какие-то неприятности? Мне за тобой заехать или что?

Вайолет:Нет, ничего такого. Просто, боже, мне так стыдно, что я написала тебе. Это прозвучит так глупо, но обе моих соседки ушли, и я одна, и я плачу, и не вижу кнопок на своем телефоне.

Ну, это объясняет дерьмовую орфографию.

Зик:Ты можешь сказать мне, что случилось.

Вайолет:Сегодня годовщина смерти родителей, и я ненавижу быть здесь одна. Тут этот фильм и почему-то… сразу мне захотелось поговорить с человеком, а не сидеть здесь и валяться перед телевизором. И я чувствую себя так…

Вайолет:я ненавижу одиночество.

Что ж. Дерьмо. Не то что я ожидал.

Проглотив комок в горле, я забираюсь на водительское сиденье, но не делаю попытки пристегнуть ремень. Не включаю двигатель. Ничего не делаю, только посылаю ей ответ.

Зик:Я знаю, что ты имеешь в виду. Есть…

Стервозное нытье моего соседа заставляет меня нажать «Отправить» слишком рано.

— Хей, почему мы еще здесь? — Глухо произносит Оз, постукивая костяшками пальцев по стеклу. — Мы собираемся просидеть здесь всю ночь, потому что, если это так, я попрошу Джеймс приехать за мной.

— Чувак, — Я делаю глубокий вдох, чтобы не взорваться. — Просто дай мне минутку, ладно? Я думаю.

— Мужик, что, черт возьми, происходит? От тебя какая-то цыпочка забеременела? — Его лающий смех затихает, когда я оглядываюсь с каменным выражением лица. — Дерьмо. Неужели?

— Нет, Господи Иисусе. Это Вайолет, она…

Это не мое дело, выбалтывать ее личное дерьмо, поэтому я сжимаю губы.

— Дай мне еще секунду, чтобы написать ей, ладно, тупица? Просто... вылезай из моей задницы, чтобы я мог послать ей сообщение. Похоже, ей нужно…

Дерьмо. Я собирался сказать, что она звучит, как будто ей нужна эмоциональная поддержка. Хорошо, что я оборвал себя, так как, серьезно, последнее, что мне нужно, это чтобы Оз задавал мне кучу личных вопросов.

Он поднимает брови, когда я говорю ему:

— Сначала мы едем домой, я забираюсь душ. Потом я еду к Вайолет.

Если Оз шокирован этой новостью, он... черт, он это показывает.

У тупого ублюдка отвисла челюсть, глаза широко раскрыты, как блюдца.

— Сегодня пятница, чувак, разве ты не идешь с нами? Ничего сумасшедшего, просто несколько кружек пива?

— Нет.

Мой телефон звонит, и мы оба смотрим на мои колени, туда, где мой сотовый уютно устроился между ног.

— Я пойду к ней домой, посмотрю, все ли с ней в порядке.

Вайолет

— Зик! Что ты здесь делаешь?

Он стоит на крыльце, засунув руки в карманы черной стеганой куртки. На нем джинсы и коричневые кожаные ботинки. Волосы ещё мокрые после недавнего душа.

Его широкие плечи неловко поникли, потом он пожал плечами.

— Я подумал, тебе не помешает компания.

Его рот сжат в прямую линию, и, если бы он не появился без приглашения и без предупреждения, я бы не поверила, что он пришел добровольно.

— Ты пришел?

Он переминается с ноги на ногу.

— Я подумала, мы могли бы пойти куда-нибудь… повеселиться.

Он дрожит?

Да. Точно.

Я отодвигаю наружную дверь, чтобы он мог войти в мою крошечную гостиную и войти в дом. Зик Дэниелс в моем доме, платиновые глаза сканируют комнату. Они проводят инвентаризацию дивана двадцатилетней давности, который родители Уинни купили нам в «Гудвилле», он золотой и шершавый, но на нем удобно сидеть. Обшарпанный кофейный столик, который мы нашли на обочине в прошлом семестре. В углу лампа, наш единственный источник света.