Ее отношение меняется в одно мгновение. Пока мы поднимаемся в офис Валентины, она успевает извиниться передо мной раз десять. В другой ситуации я бы, наверное, даже почувствовала жалость к ней, но сейчас мой разум занят совсем другим.
— Входите! — раздается голос Вэл.
Я замираю на секунду, прежде чем толкнуть дверь. Она вскакивает со своего кресла, ее лицо озаряется широкой улыбкой.
— Фэй, дорогая! Какой приятный сюрприз! Что ты здесь делаешь?
Она обходит стол и заключает меня в крепкие объятия. На мгновение я позволяю себе утонуть в этом тепле.
— Что случилось? — спрашивает она, отстраняясь. — Фэй, ты дрожишь. Ты меня пугаешь.
Она подводит меня к мягкому дивану у панорамного окна. Я качаю головой, садясь.
— Это ничего, — шепчу я. — Просто… я хотела кое-что узнать.
Я сглатываю.
— Я понимаю, что это неподобающе. Возможно, это даже злоупотребление властью. Я рискую разрушить наши отношения. Ты можешь посчитать меня безнравственной и отвратительной, но я…
Вэл берет меня за руку, ее пальцы теплые и крепкие.
— Просто скажи.
Я глубоко вдыхаю:
— Это правда, что семья твоего отца контролирует большую часть страховой индустрии?
Ее взгляд становится оценивающим, внимательным.
— Не совсем, но мой дядя владеет крупнейшей страховой компанией в мире.
— Ты… ты могла бы воспрепятствовать выплате страховки, если… если до этого дойдет?
Она улыбается, и я вижу, как напряжение покидает ее плечи.
— Ты меня напугала, — усмехается она. — Неужели ты думаешь, что я позволю тяжелой работе нашей семьи пойти прахом? Твой отец не увидит ни единого пенни. С ним покончено. Ему будут предъявлены обвинения в страховом мошенничестве.
— Ты знала, — шепчу я.
Она нежно убирает прядь волос с моего лица.
— Конечно. Неужели ты думаешь, что мой муж мог бы вернуться домой с кровью на рубашке и не объяснить мне, что случилось?
Она улыбается с гордостью.
— Я горжусь Дионом и остальными за то, что они за тебя заступились. Я тоже сделаю свою часть работы. Ты больше не одна, Фэй.
Внутри меня все сжимается.
Я напрягаюсь, унижение окатывает меня ледяной волной.
— Дион рассказал тебе… о том, что мой отец жестоко обращался со мной?
Это иррационально, потому что я должна быть благодарна, что он отомстил за меня, но вместо этого я чувствую себя преданной. То, что я рассказала ему, не предназначалось ни для кого, кроме него. Я не хотела, чтобы кто-то знал. Я осознаю, что я не виновата в том, что произошло, но часть меня все еще чувствует стыд от того, что я позволила этому случиться.
Выражение лица Валентины темнеет, и она отворачивается.
— Нет, — ее голос мягкий. — Я знала только про кражу твоих денег. — Она сжимает зубы, покачав головой. — Теперь понятно, почему Лука был таким мрачным, когда вернулся домой. — Она нежно сжимает мои плечи, ее улыбка полна тепла. — Не беспокойся, милая. Я разберусь со всеми страховыми претензиями, а остальное парни уладят.
Она замолкает, а затем лукаво прищуривается.
— Но могу ли я попросить кое-что взамен?
Я киваю, подмечая проблеск уязвимости в ее глазах.
— Конечно.
Она на мгновение отводит взгляд, словно тщательно подбирает слова.
— Дата тебе и так хорошо знакома… — тихо начинает она. — Ты потеряла мать в тот же день, что и они родителей.
Она проводит рукой по своим густым длинным волосам, глубоко вдыхает.
— Обычно в годовщину их смерти мы собираемся всей семьей, чтобы вспомнить лучшие моменты, но Дион… — ее голос дрожит. — Он всегда уединяется. Закрывается в себе. Я боюсь, что и в этом году будет так же.
Она встречается со мной взглядом, и я читаю в нем мольбу.
— Пожалуйста, Фэй. Не дай ему остаться одному в этот день.
Я киваю, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Не дам, — обещаю я. — Я тебя слышу, Вэл. Он может пытаться оттолкнуть меня, но я не позволю.
Ее губы растягиваются в благодарной улыбке, а в глазах вспыхивает облегчение. Дион так любим. И, кажется, даже не видит этого. Но он увидит. Я ему это докажу, чего бы это ни стоило.
Дион весь день не отвечал на мои сообщения, и меня все больше охватывало беспокойство. Отчаянная мольба Вэл не выходила у меня из головы всю неделю, и тревога только нарастала. Годовщина смерти моей матери всегда была для меня тяжелым днем, но я сомневаюсь, что это хоть отдаленно похоже на ту пытку, через которую проходит этой ночью Дион. Мне страшно, что он страдает в одиночестве, а я даже не знаю, где его искать.
— Фэй.
Я резко поднимаю голову, и по телу разливается облегчение, когда я вижу его в дверях. Взгляд расфокусирован, движения неуверенные. Он делает робкий шаг в гостиную, в глазах мелькает вина. Запах алкоголя доносится до меня даже с этого расстояния.
Он останавливается прямо передо мной — в его взгляде огонь, но вместе с тем колебание. Он смотрит на меня так, будто не верит, что я настоящая, будто я мираж. Я тянусь к нему и обвиваю руками его шею, запрокидывая голову вверх.
— Где ты был? — мой голос звучит мягко.
Он пытается мне улыбнуться, но у него не получается.
