От его низкого, хриплого голоса по телу разлился жар, пульсирующая боль между ног стала нестерпимой. Он звучит таким довольным, таким расслабленным… Дион продолжает лениво мять мою попку, а я невольно двигаюсь в ответ, мои губы скользят вверх по его шее, пока не замирают прямо у уха. Я не хотела двигаться. Не хотела тереться о него вот так… Это вышло само собой.
— Фэй, — он предупреждающе выдыхает, и я застываю в его руках, позволяя его сонному голосу окутать меня. Он довольно вздыхает, когда я послушно замираю, и его дыхание медленно успокаивается.
Вчера, когда он лег в постель, между нами оставалось так много места. Но к утру мы оказались в самом центре, переплетенные друг с другом. Неужели наши утра всегда будут такими после свадьбы? Я думала, что буду это ненавидеть, что мне будет еще более неловко.
Вчера Дион сказал, что я совсем не такая, какой он меня представлял. Но это работает в обе стороны. Я всегда думала, что все влиятельные мужчины похожи на моего отца — жесткие, властные, эгоистичные. Но Дион заставляет меня задуматься, не ошибалась ли я.
Когда я сказала ему, что он меня пугает, я не призналась в одном — дело не только в тех причинах, которые я озвучила. Он пугает меня еще и тем, что дарит надежду. А надежды у меня никогда не было.
Он чуть шевельнулся во сне, и я осторожно выбралась из его объятий, стараясь не шуметь. Простыни спутаны у него на бедрах, а его мускулистый торс полностью открыт. Вчера ночью я старалась не смотреть на него слишком внимательно… но он чертовски красив. Я всегда знала, что Дион привлекателен, но мое презрение не позволяло мне это признать.
Я резко отвожу взгляд, прокрадываясь в ванную, стараясь не обращать внимания на бешеный ритм сердца. Я боялась, что звук воды разбудит его, но, когда возвращаюсь в спальню, он все еще крепко спит, закинув руку на лицо. Странно осознавать, что через три месяца я стану его женой. Я столько времени ненавидела саму мысль о нем, что никогда не пыталась разглядеть, какой он на самом деле.
Я хватаю телефон, чтобы проверить время, но в тот же момент он начинает вибрировать в руке. Внутри все сжимается, когда на экране вспыхивает имя Эрика. Я резко смотрю на Диона, но он даже не шелохнулся. Я думала, что Эрик перестал мне звонить. В каком-то смысле даже почувствовала облегчение, когда его имя исчезло из списка пропущенных вызовов. Почему он снова звонит? Почему сейчас?
Я еще раз бросаю взгляд на Диона и, не раздумывая, выскальзываю за стеклянные двери, ведущие прямо на пляж. Сердце стучит уже по-другому. Я выдыхаю с облегчением, когда звонок прекращается, но чувство вины настойчиво ноет внутри.
Я наслаждалась обществом Диона вчера вечером. И впервые за долгое время я совсем не думала об Эрике. Я просто растворилась в этом моменте. И даже не знаю, как к этому относиться. Телефон снова начинает вибрировать, и я резко вырываюсь из своих мыслей. Я опять думала о Дионе.
Я кликаю на ссылку, которую он мне отправил, и у меня мгновенно сжимается желудок, когда я читаю заголовок в «The Herald».
Они опубликовали фотографию, где Дион открывает для меня дверь машины прямо перед моим домом.
Я даже не видела никаких фотографов… Так как, черт возьми, это произошло?
