Она снова проводит рукой по своим длинным темным волосам, еще больше растрепывая их. Я никогда не видел ее такой разбитой. Больно смотреть на нее, но я не могу отвести взгляд. Она потрясающе красива, даже сейчас. И, судя по всему, я не единственный, кто так считает.
Эрик, скорее всего, сейчас нервно расхаживает по гостиной моего номера, ожидая объяснений, которые она не хочет давать. Я не знаю, чего ожидал от нее, учитывая, что мы почти не разговариваем, но уж точно не того, что она будет встречаться с кем-то за несколько месяцев до нашей свадьбы.
Я делаю шаг к ней, и ее голова резко поднимается, заплаканные глаза встречаются с моими.
— Фэй, — тихо произношу я, чувствуя, как сердце сжимается при виде ее. Никогда раньше она не показывала мне столько чистых, неприкрытых эмоций.
Иронично, что в первый раз я вижу это из-за другого. Будто сама вселенная хочет напомнить мне, что я не заслуживаю даже ее слез, не говоря уже об улыбках — как будто я и без этого не знал. Еще более иронично, что я здесь только потому, что мой дом сейчас на ремонте в преддверии нашей свадьбы. Этот ремонт для нее. Вся эта ситуация вызывает у меня такую горечь, что меня едва не выворачивает наизнанку.
Я опускаюсь на колени перед ней, опираясь руками о кровать по обе стороны от ее бедер. Она нервно вздыхает, ее взгляд, полный сердечной боли, поднимается ко мне. Черт, если не быть осторожным, в ее глазах можно утонуть.
Еще одна слеза скатывается по ее щеке, и она зажмуривается. Я тяжело выдыхаю и тянусь к ней, замечая, как ее тело напрягается, когда я нежно касаюсь ее лица ладонью, большим пальцем стирая слезы.
— Посмотри на меня, — прошу я.
Она подчиняется, открывая передо мной всю свою уязвимость, всю боль.
— Дион, — шепчет она, голос дрожит и ломается. — Мне… мне так жаль.
Я другой рукой отодвигаю ее волосы с лица, не в силах сдержать желание прикоснуться к ней, утешить ее.
— Тебе не за что извиняться, — пытаюсь успокоить ее, но слова отдаются горечью на языке. — Мы еще не женаты, и наша помолвка далека от нормальной. Ты мне ничего не должна… пока.
Она тяжело вздыхает, из ее глаз срывается новая волна слез. У меня внутри все сжимается, и я поддаюсь инстинкту — осторожно запускаю руку в ее волосы и притягиваю ее к себе. Фэй ломается в моих объятиях, ее колени прижимаются к моим ребрам, а лицо прячется у меня на шее.
— Я… я должна была знать… — сквозь слезы всхлипывает она. Ее тело содрогается, она полностью теряет контроль над эмоциями, и я изо всех сил пытаюсь удержать ее от падения в эту пропасть.
Я держу ее, пока ее рыдания не становятся тише, дыхание — ровнее. Затем аккуратно обхватываю ее плечи и отстраняю, заставляя снова сесть прямо. Я должен смотреть ей в глаза, даже если часть меня хочет продолжать держать ее в своих объятиях.
— Как долго это продолжается? — задаю вопрос, который не могу больше сдерживать. Ее ответ ничего не изменит, но мне нужно знать. Почему — сам не уверен.
Фэй вздрагивает и отводит взгляд, словно не может смотреть мне в глаза.
— Все не так, как ты думаешь, — шепчет она, ее голос дрожит. Она обхватывает себя руками, и у меня внутри что-то шевелится, но злость никуда не уходит.
— Не так, как я думаю? — эхом повторяю я. — То есть ты не встречаешься с одним из юристов моей семьи? — Я больше не так близок с Эриком, как раньше, но когда-то мы были друзьями.
Ее губы приоткрываются, готовые ответить, и мой взгляд тут же опускается на ее рот. Одна только мысль о том, что Эрик мог целовать эти красивые, пухлые губы, которых я сам ни разу не касался… Черт. Почему, черт возьми, это должен быть именно тот, кого я знаю?
— Твой отец в курсе? — спрашиваю я, чувствуя неприятный холодок вдоль позвоночника. Как это вообще произошло за моей спиной? Я, возможно, и не знаю Фэй так хорошо, как следовало бы, но прекрасно осведомлен, как послушна и покорна она в присутствии своего отца. Именно это и заставило меня ее недооценить.
Страх мелькает в ее глазах, и она мгновенно мотает головой. Сам факт, что она здесь, тайком от него, означает, что ради Эрика она готова зайти очень далеко. Эта мысль причиняет мне незнакомую ранее боль, которая отдается… ревностью.
— Ты собиралась сбежать с ним? — Одна только мысль об этом вызывает у меня ярость. Я столько времени убеждал себя, что не хочу ее, что не заметил, как часто она занимает мои мысли.
— Нет, — шепчет Фэй, ее рука тянется ко мне. Она кладет ладонь мне на бицепс, и я ловлю себя на мысли, знает ли она, что это, возможно, первый раз, когда она сама решилась коснуться меня. — Я… я собиралась сегодня закончить с ним все. Я знала, что ты скоро вернешься, поэтому…
Я пристально смотрю на нее, пытаясь понять, говорит ли она правду. В ее глазах читаются муки, искренность. Вряд ли она притворяется, но ее слова все равно не складываются в логичную картину.
