Нежеланный брак полностью

— Заслуживаешь, — отвечает она просто. — Ты сам слышал ее, да? Она хотела сбежать от тебя. Думаешь, что-то изменилось? Она остается лишь потому, что считает, будто в долгу перед тобой, потому что она такая — ответственная, она платит по счетам, какой бы ни была цена. Но она никогда не выбирала тебя, Дион. Просто делает все возможное, чтобы справиться с дерьмовой ситуацией. И ты это знаешь. Фэй никогда тебя не полюбит. Как она может? Ты для нее тюремщик. Ты ничем не лучше ее отца.

Я разжимаю пальцы и делаю шаг назад.

— Прекрати, — предупреждаю я. — Ты ничего не знаешь ни о ней, ни о нас. Я люблю ее.

— Правда? — мягко переспрашивает она. — А ты вообще знаешь, что такое настоящая любовь? Ты любишь ее или просто хочешь владеть ею, подчинить ее? Такой, как ты, не способен любить.

Я делаю еще шаг назад, но она только ухмыляется, дразня меня.

— Давай, — шепчет она. — Разрушь ее. Так же, как разрушаешь все, к чему прикасаешься. Просто не говори потом, что я тебя не предупреждала, когда в твоих руках останутся лишь осколки той, кем она могла бы стать.

— Дион! — Меня резко вырывают из сна. Встревоженный взгляд Фэй мечется по моему лицу. — Господи, — шепчет она, обнимая меня крепче. — Я так боялась. Ты не просыпался.

Я моргаю несколько раз, пытаясь окончательно прийти в себя, и сжимаю ее в ответ. Где-то среди ночи она забралась на меня, усадила прямо, и теперь мое липкое от пота тело прижато к ее теплой коже.

— Фэй — Ее имя слетает с моих губ, как молитва, как мольба. Я зарываюсь лицом в изгиб ее шеи, пока в голове гремят слова матери.

Она немного отстраняется, ее ладони ложатся мне на плечи.

— Что случилось? Что тебе приснилось? — голос ее дрожит. — Я никогда не видела тебя таким, Дион. Ты метался во сне, что-то бормотал… ты умолял о чем-то и снова и снова извинялся.

Я? Я не помню этого. Чем дальше отступает сон, тем больше деталей стирается из памяти, но холодный, безжалостный голос матери по-прежнему звучит в ушах.

— Она права, — шепчу я. — В конце концов, я тебя потеряю, да? Ты никогда меня не простишь.

— Простить за что? — Фэй смотрит на меня настороженно.

Я заглядываю в ее потрясающе синие глаза, чувствуя себя потеряннее, чем когда-либо. Каждый раз, когда мои демоны выползают наружу, они тянут меня в ад. А жизнь без нее — это и есть ад. Я на перепутье. Вина сжирает меня изнутри, но часть меня хочет поверить в свою жену. Может быть, мама права… но что, если нет? А если Фэй сможет любить меня, несмотря ни на что?

— Это я виноват в смерти моих родителей… и твоей матери.

Она замирает, глаза едва заметно расширяются.

— Дион, они погибли в авиакатастрофе, — осторожно напоминает она.

Я сглатываю и киваю.

— Знаю. — Годы терапии научили меня справляться с этим, смотреть на вещи рационально. Но я до сих пор уверен, что частично виноват. — Их не было бы на том самолете, если бы не я, Фэй. Они полетели в Лондон, потому что занимались расширением Фонда Staccato, и переговоры шли не так гладко, как они ожидали. — Я судорожно вдыхаю и откидываюсь на спинку кровати, прижимая ее к себе еще крепче. — А у меня был концерт. Мой первый большой сольный концерт. Я умолял их вернуться. Я сказал, что никогда их не прощу, если мне придется выйти на сцену без них. Обвинил их в том, что чужие дети для них важнее, чем я. Мы ужасно поссорились, телефонный счет тогда вышел просто космический. Твоя мама пыталась меня успокоить, но я ее не слушал. Она пообещала, что приедет на следующие концерты, знаешь? Сказала, что ни за что их не пропустит, что привезет тебя с собой, и вы будете поддерживать меня вместе. Последнее, что я ей сказал, было… что я их ненавижу.

Фэй берет мое лицо в ладони, заставляя посмотреть на нее.

— Дион, тебе было двенадцать. Конечно, ты хотел, чтобы твои родители были рядом в такой важный момент.

Я крепче обнимаю ее за талию, горло сдавливает жгучая боль.