Согласившись со всем, что просила меня сделать мать Джаспера, я направилась к нему в спальню. В последний раз, когда я была в этой комнате, то все закончилось довольно странно. То есть все было как надо, но я бы предпочла помнить некоторые события, предшествующие моему пробуждению в его объятиях. Эльфы суетились вокруг хозяина, непрестанно меняя прохладное полотенце на его лбу. На Джаспера было страшно смотреть: бледный, словно вампир или инфернал, он дрожал, и, по всей видимости, теплое одеяло, в которое он был закутан, не помогало. Его правая рука лежала поверх одеяла, от кольца на указательном пальце по венам распространялось что-то черное. Забрав у домовиков полотенце и отправив их за лечебными зельями, я села рядом с Джаспером.
— Ты — идиот! Самый настоящий идиотище! Неужели так сложно сначала подумать, а потом сделать. Не наоборот, Джаспер! И вообще о чем мне с тобой говорить, когда ты не слышишь и не можешь раздражать меня своими ироничными комментариями?! Что вообще значит — стать маяком? Маяки не слишком красивые знаешь ли!
Эльфы принесли зелья и сменили воду в тазике, выполнив все, что могли, они исчезли, оставив меня с хрипло дышавшим Джаспером. Как назло я не могла ни о чем думать, кроме как вслушиваться в его дыхание. Мне ни одно слово не шло на ум, о чем говорить? Что мне делать? Прикоснувшись к его больной руке, я дотронулась до кольца — оно было ледяным, но что-то магическое, что оно гнало по венам Джаспера, было обжигающим. Вылив остужающее зелье в воду, я обмочила несколько полотенец и положила их на руку и голову Джасу.
