— Что мне с тобой делать, маленький идиот? Почему знакомство с тобой привнесло в мою спокойную жизнь столько сумбура? Вот сам представь: после нашего знакомства, не сразу же конечно, но после него, меня пытались подчинить. После этого ты втянул меня в путанные и непонятные поиски портрета твоей родственницы. И когда мы ее нашли, ты ничего мне не объяснил. Ты хоть понимаешь, как мне до сих пор интересно, о чем вы тогда говорили?! А те слухи, что ходили по школе после того, как ты меня поцеловал? Да я еще год после этого слышала за своей спиной шепотки девчонок, обсуждавших, чем я тебя приворожила. Я тебя приворожила?! Да ты никогда не реагировал как следует на мою магию! Знаешь как мне обидно! Иногда все же хочется, чтобы мужчина безропотно выполнил какую-нибудь глупую просьбу. Ладно, забудем на минуту про все это, но только на минуту забудем, я писала тебе письма, расписывая несуществующих ухажеров, а ты отвечал мне, как лучше их совратить. Ты — идиот! Я хотела, чтобы ты рвал и метал, посылал им проклятые письма или еще что-нибудь противное, а ты ничего не делал. Ты — идиот! Я бы так и не поняла, что ты ко мне что-то испытываешь, если бы письмо Эммета не дошло. И то среди всех его подколов вычленить крупицу так интересовавшей меня правды было очень сложно. Я составила коварный план, как довести тебя до икоты, и специально ради этого приехала к тебе в гости раньше времени, а ты ухмылялся и не поддавался на провокации… Факт того, что ты — идиот, мы уже установили, так что я постараюсь часто не повторяться. Мне понадобилось тебя напоить, да и самой напиться, чтобы ты перестал вести себя рядом со мной, как старший брат. И что в результате? Мы проснулись целой толпой в твоей спальне! Ну, это просто забавное недоразумение. Хорошо, что хоть после этого ты перестал вести себя, как кретин, и стал уделять мне должное внимание. И угораздило же потом тебя найти факты, которые вернули крестному твоего брата свободу. Нет, это очень благородный и правильный поступок, но ты так замкнулся на этой чертовой войне за внимание Гарри, что снова забыл обо мне. Джаспер, ты хоть вообще в курсе, что о вейлах забывать нельзя? Мы злопамятные, знаешь ли. Упустим этот факт, так нет, потом ты сорвался с катушек из-за глупой статьи, и мне не удалось тебя удержать собственными силами. Мне — чистокровной вейле не удалось тебя удержать! Ты хоть понимаешь, что это значит? Помимо того, что мое самолюбие очень пострадало, это еще значит, что ты очень могущественный идиот. И вот, наконец, мы подходим к той части моей жизни, за которую мне очень хотелось тебя убить. Ты, видишь ли, обиделся, когда узнал правду и тем самым начал всю эту войну. Как тебя вообще угораздило принять помощь в составлении заклятия от Луны? Она великолепная девчушка, в чьей семье были когда-то вейлы. Никогда больше, слышишь меня, никогда, не вздумай сделать что-то подобное! Не пользоваться своим даром для вейлы — это как остаться без рук, без волшебной палочки, и без головы. Это раздражает не только потому, что внешность меняете, но еще и потому что наша красота может не только приворожить, но и отпугнуть, давая нам необходимое спокойствие от сопливых представителей сильной половины человечества. И ты, благодаря Луне, в одночасье приравнял меня к просто беззащитным красивым девушкам. Хочется, конечно, напомнить тебе, что ты — идиот, но думаю, ты уже запомнил, — полотенца до сих пор были холодными, так что, набрав жаропонижающее зелье в шприц, я сделала укол. Вены на его руке уже не казались такими страшными, может быть, скоро все закончится, и Джас очнется.
— И вот скажи мне, что хорошего я для себя получила из нашего знакомства?
* * *
Это была словно азкабанская камера, только сотканная в моей голове: стенами и прутьями ей служили мои мысли. Если мне удавалось справиться с теми или иными воспоминаниями, убедив себя, что следовало поступить именно так, а не иначе, одна из стен рушилась, я оказывался в другой комнате, где стен было еще больше. Бесконечный лабиринт моих воспоминаний, накладывающихся друг на друга, вытекающих друг из друга, уничтожающих друг друга. И как выбраться из него я не знал.
Прокляв Себастьяна со всеми его гениальными идеями, помянув добрым словом всех своих родственников, я сел на пол в своей восьмигранной комнате и стал ждать озарения. Как именно это самое озарение ко мне придет, я еще для себя не придумал, так что просто таращился на стены и пытался предугадать, что за ними скрывается. Самым простым способом выйти из лабиринта, было следовать за хорошими воспоминаниями. Но вот проблема: я прошел уже две стены, но не наткнулся еще, ни на одно хорошее воспоминание.
— Ты — идиот! — добродушно подсказало мне мое подсознание. Не став на этот раз даже пользоваться считалочкой, я прошел сквозь левую для себя стену. За ней оказалось весьма приятное воспоминание. Мы с Флер лежали на пляже, пили вино и разговаривали ни о чем. Она придумывала, что подарить мне на День рождения. Тот еще оказался подарочек: красные плавки с отпечатком руки на заднице.
