— Джаспер, ты хоть вообще в курсе, что о вейлах забывать нельзя? — снова обратилось ко мне мое подсознание, почему-то голосом Флер. Разумеется, я знал об этом. Вейлы же злопамятные до жути, будут потом до конца жизни припоминать какую-нибудь глупость. Не сворачивая, я пошел прямо через следующий барьер.
— Мне — чистокровной вейле не удалось тебя удержать! Ты хоть понимаешь, что это значит? — звенел возмущенный вопрос Флер, заполняя пустоту ее дома, в который я вернулся после ее смерти. Здесь все было так же, как я помнил, не мудрено — это же моя память. Собираясь перед отправкой дочери к бабушке и дедушке, она волновалась, расхаживая перед камином туда-сюда, нервно портила безукоризненный маникюр, ломая ногти. Она умоляла меня отступиться, уехать с ними, но я должен был остаться и довести все до конца. Она попыталась меня убедить, используя свой дар, не поскупилась в своих попытках приворожить, но не смогла. Не подчинение дару вейлы не значит, что ты величайший волшебник всех времен и народов, это лишь значит, что ты тупой идиот, и без того желающий отдать ей свою жизнь и сердце.
— Никогда больше, слышишь меня, никогда, не вздумай сделать что-то подобное! — звенел ее голос за другой стеной. Флер стояла вся усыпанная мукой и тыкала в мою грудь своим тонким указательным пальчиком, будто пытаясь запугать. Мари хохотала, наблюдая за нами, и бросала в нас горстки муки.
Вместо шестнадцатигранной комнаты, которую я ожидал увидеть, это воспоминание проходило на кухне в ее доме. И выход отсюда был всего один — дверь, ведущая в коридор. В нем горел свет, наверное, Мари снова забыла его выключить. Я не слышал больше голоса Флер, зовущего меня, но другого выхода все равно не было.
— И вот скажи мне, что хорошего я для себя получила из нашего знакомства?
Ее пальцы перебирали мои волосы, и я чувствовал, что она лежит рядом, держа свою ладошку у меня на груди. Огонь, заполнявший мое тело, утихал, кольцо больше не причиняло неудобств, и только холодные полотенца на удивление раздражали.
— Меня. Разве меня тебе мало?!
Кажется, мой неожиданный вопрос резко отбил у Флер желание говорить. Ее пальцы замерли, чуть поколебавшись, она стянула полотенце с моего лица. Флер была подозрительно спокойна, никакого возмущения или обиды во взгляде. Шумно сглотнув, я ожидал, что сейчас она либо меня изобьет, либо задушит. Но ни того ни другого не случилось. Флер села, внимательно осмотрела мою руку, позвала эльфа, приказав ему принести зелье. Пока домовик исполнял поручение, я боялся лишний раз вздохнуть — это не к добру, что она больше ничего не говорит. Поставив зелье на тумбочку, эльф исчез, Флер даже не взглянула на баночку, она аккуратно водила пальцами по еще темным венам на моей руке.
— Иногда, — наконец, произнесла она. — То есть даже куда чаще, чем иногда. Мне хочется, чтобы ты был рядом всегда.
— Но я же идиот! — заметил, глупо улыбаясь и пытаясь сесть. Голова немного кружилась, чувствовал я себя слабым и немощным, но все это чушь. Флер улыбнулась, возмущенно закатив глаза.
— Верно, и еще какой, — деловито согласилась вейла, положив еще одну подушку мне под спину, чтобы было удобно сидеть.
— Я внес в твою спокойную жизнь слишком много сумбура, — улыбаясь, совсем как идиот, добавил в свое оправдание.
— Вот-вот, — закивала она. — И, знаешь, — интригующе протянула она, ее губы были непозволительно гипнотизирующими и непозволительно близко к моим, — меня вполне устраивает этот сумбур.
Я не выдержал и поцеловал ее. Флер рассмеялась, оторвавшись от моих губ, и потянулась за зельем. Оно было крайне противным на вкус, где она вообще нашла в моем доме такую дрянь?! Эффект зелья был почти моментальным: приятная сонливость растекалась по телу. Устроившись поудобнее, я притянул к себе не особо возмущающуюся вейлу.
— Тогда оставайся со мной, — почти засыпая, пробубнил я.
— Непременно, так просто ты от меня не отвяжешься, — кажется, это было уже во сне или я все же услышал ответ. Неважно, я все равно не собирался ее отпускать, теперь уже никогда и ни к кому.
Флер продержала меня в постели еще три дня, пичкая всевозможными противными зельями. Только в последний день своего лечения я догадался, что она это делает скорее, чтобы я валялся в кровати и часами слушал ее пространственные рассуждения о моде и скуке в Англии. В конце концов, я даже догадался почему: Тремудрый турнир должен был пройти у нас, а не в завораживающем своей красотой Шармбатоне.
— Мой больничный все еще продолжается, или ты меня выпишешь? — прервав пылкий монолог о новой коллекции мантий, спросил я.
— Честно говоря, я бы уже давно тебя выпустила и отходила бы хорошенько чем-нибудь тяжелым за то, что ты сотворил, но миссис Поттер настаивает на твоем лечении, — ох, так вот почему Флер еще не приложила свои ручки к моему лицу и шее. — А что это за кольцо такое?
