— Верно. Когда-то давно, когда это поместье еще только было построено и не было скрыто, оно считалось центральным поместьем семьи. Но волшебники, которые жаждали наживы, напали на дом — была разрушена часть этого крыла. Прежние хозяева решили оставить все так, как есть, чтобы не забывать о бдительности. Я могу проводить вас туда, если хотите? — я кивнул, и мы вышли из галереи. Лестница в разрушенную часть заканчивалась полуразрушенным дверным проемом. Снежный вихрь кружился на улице, но здесь было тепло.
— С улицы можно увидеть эту лестницу? — какое-то это ненормальное решение: оставлять все так, чтобы всем на обозрение была выставлена часть дома.
— Нет. С улицы кажется, что здесь есть еще одна комната — наложены скрывающие чары, — эльф любовно провел лапкой по старым дубовым балкам дверного блока.
— А почему решили все оставить так? — я тупой, и требую объяснений.
— Здесь раньше была еще одна лаборатория. В момент нападения тут работала хозяйка. От всевозможных брошенных заклятий на особняк защита дома не выдержала и комната разрушилась. Госпожу погребло под руинами. Когда ее похоронили, хозяин решил, что не будет восстанавливать эту комнату, чтобы она служила напоминанием того, что нужно быть более осторожным, и чтобы помнить о его потере. Поэтому были наложены скрывающие чары на внешний вид особняка, — могила посреди дома.
— Вы хотите отреставрировать комнату? — печально спросил эльф. Должно быть, для домовиков эта комната-напоминание очень много значила, и они, как и тот странный хозяин, желали, чтобы напоминание было вечным.
— Нет, пусть все остается так, как есть, — Кликли благодарно кивнул, и мы спустились вниз. Проходя мимо открытых дверей в галерею, я задержался, рассматривая полотна.
— Здесь нет портретов? — вот, что меня интересовало в первую очередь. Портрет той моей родственницы, которая есть в Шармбатоне, мог быть и здесь, тогда мне не придется вламываться в директорский кабинет, чтобы поговорить с моей прабабкой.
— Есть, — как-то странно посмотрев на меня, ответил Кликли. — В самом конце галереи.
Любопытство пересилило, и я пошел в конец огромного зала, чтобы узнать, чей там портрет. Кликли с хлопком исчез, оставив меня одного. Он странный, но значительно лучше Шелеста. Господи, зачем столько пейзажей нужно иметь в коллекции? Переводя взгляд с одной работы на другую я, наконец, заметил на одной из них движение — полыхало пламя в камине. Дожидаясь, когда придет нарисованный здесь человек, я рассматривал обстановку комнаты. Огромное окно, покрытое снежными узорами, тяжелые бардовые портьеры на заднем фоне. Камин по стене и кресло в пол-оборота — впереди. Неожиданно портьеры шелохнулись, и из-за них вышла девушка. Мое сердце предательски екнуло и упало куда-то в пятки. Одетая в свободное темно-зеленое платье, она держала руки на округлом животике, присаживаясь в шикарное кожаное кресло. Откинув, выбившуюся из косы, прядь рыжих волос, девушка улыбнулась, выжидающе смотря на меня своими ярко-зелеными глазами. Взгляд как-то бессмысленно прошелся по богато украшенной раме, на которой было выбито: «Лили Поттер».
— Вы хотели со мной поговорить, юноша? — нежный голос, который уже начал исчезать из воспоминаний, снова теребил мое сердце, заставляя его стучать сильно-сильно.
— Да, я хотел… — мой собственный голос прозвучал как-то излишне тихо и сдавленно. Мама ждала, когда же я, наконец, хоть что-то произнесу, поглаживая живот. — Я — Джаспер! — руки мамы замерли, и она с изумлением и болью посмотрела на меня.
— Джаспер! — ее руки на животе нежно сжались, должно быть, она была беременна мной, когда рисовался портрет. — Так вот каким ты будешь, мой мальчик, — сознание улавливало, лишь отдельный слова, отдаваясь в ушах этом: «Мой мальчик»…
Рождественские каникулы пролетели совершенно незаметно, пришла пора возвращаться в школу. На этот раз добравшись на автобусе до вокзала, я остался ждать поезд, который привезет остальных школьников. Час томительного ожидания был окуплен сполна, когда Флер вышла из вагона и заметила меня. Лучезарно улыбающаяся вейла тараторила всю дорогу до школы. Никогда не забуду тот взгляд, каким наградила нас мадам Максим, когда увидела идущими вместе. Но на этом недоразумения не закончились: Лукас, обогнав нас уже в школе, открыто улыбнулся мне и поздоровался. Ровным счетом ничего не понимая, мы с Флер решили, что Дюпонт таким образом пытается вернуть свое положение в школе. Распрощавшись с Флер в коридоре, ведущем в женскую и мужскую части замка, я поплелся к себе в комнату. Без окутывающих меня чар вейлы, жизнь снова стала слишком сложной.
Широко зевая, я вяло наблюдал, как заполняется учениками кабинет прорицаний. После «жутко интересного» урока истории магии, на котором я уснул, это занятие мне казалось более или менее нужным. Мы будет учиться гадать на кофейной гуще, так что хоть кофе попью на халяву.
