Наверное, это подростковый максимализм, раз на поиски мы отправились в час ночи. Да, за это я тоже люблю Флер, когда идешь с ней на поиски приключений на пятую точку, она максимально собрана и мало разговаривает. Иногда начинаешь любить эти самые приключения именно за молчаливость девушки. Обшарив учебный корпус, мы устало присели на скамеечку в коридоре.
— В мужском корпусе ее портрета точно нет, — я махнул в сторону наших спален. — Там три каких-то мужика висят.
— Значит, она в нашем корпусе. Идем, — потянув меня за руку, Флер поволокла меня в сторону женского корпуса. У нее как будто второе дыхание открылось. Я весьма неуверенно себя чувствовал, находясь в незнакомой мне части замка.
— Флер, ты так спокойно ведешь меня в женский корпус. А вдруг я маньяк-извращенец? — она резко остановилась и повернулась ко мне. Я по инерции сделал еще пару шагов и наткнулся на нее.
— Правда? — с заискивающей заинтересованностью она смотрела в мои глаза, ожидая ответа. Мне даже стыдно стало, что я не маньяк-извращенец.
— Нет, конечно, но разве юноши могут заходить к вам в корпус? — меня не слишком радовала перспектива перебудить всю школу из-за какого-нибудь охранного заклятия.
— Да, — усмехнулась вейла. — Если девушка сама приводит юношу, — все французы — извращенцы, теперь я знаю это точно. Мы дошли до разветвления лестниц, и Флер остановилась в нерешительности. Обыскивать все пять этажей женского корпуса — перспектива не радостная. Моя проводница радостно улыбнулась, и уверенно потянула меня к лестнице. Поднявшись на третий этаж, мы пошли вглубь.
— Ее портрет в коридоре вейл и нимф, — Флер гордо взмахнула рукой, указывая на коридор и портрет в самом его конце. — И кстати вот моя комната, — вейла указала на первую дверь у портрета. Какой нужно обладать рассеянностью, чтобы не вспомнить, где находится картина, мимо которой проходишь уже третий год? Первым делом я посмотрел на имя, выбитое на раме «Хлоя Эванс». Интересно, почему меня это не удивляет?! Картина была очень простой: кресло на черном фоне. Улыбаясь, из темноты фона вышла одетая в синее платье женщина. Она была невысокой, чуть полноватой, длинные рыжие волосы свободно ниспадали на плечи и спину. Круглое добродушное лицо с большими зелеными глазами, маленьким носиком — кнопкой и ямочками на щеках.
— Как я рада тебя видеть, Джаспер, — радостно всплеснула руками волшебница, усаживаясь в кресло. — Ты точно такой же, каким я тебя и видела. Должно быть, у тебя много вопросов ко мне? — вопросы были, но немного.
— На счет рождения и так по мелочи, — усмехнулся я.
— На те, что по мелочи ты найдешь ответы в моем дневнике. Он в нашей библиотеке. Первый левый шкаф от камина, четвертая полка снизу, седьмая книга справа. А на счет рождения… Иногда такое происходит, когда кто-то в мире людей творит колдовство, неподвластное ему, и нарушает тем самым основы времени. Духи могут вмешаться и исправить ошибку так, как пожелают. Кто-то хотел призвать кого-то, да у него не получилось. А Лили воспользовалась этой прорехой и создала возможность для твоего существования, — Флер ничего не понимая, нахмурилась.
— Эти правила относительно вейл и их защиты, ведь ты придумала их, потому что увидела, как я буду защищать Флер?
— Да. Я была странной прорицательницей: я видела только твою семью, Джаспер. За четыреста лет до рождения каждого, я видела, что будет с вами происходить и решила, что помогу вам, чем смогу. Я нашла заклятия, которые помогут твоей матери и дяде, твоему брату и тебе. Увидела, как ты рванешь защищать Флер, потому что очень дорожить этой девушкой, и придумала правила. Я только не знаю, как ты спасешь свою жену, я не вижу этого, но ты ее спасешь.
— Почему твоего портрета нет в поместье?
— Я не часто жила там. Провела свою жизнь здесь, в школе. Я даже похоронена на местном кладбище, а не в семейном склепе. К тому же это тоже наш дом, именно этот корпус когда-то принадлежал нам, а потом к нему пристроили другие, и вместе с Люше мы создали школу.
— Почему он отрекся от меня?
— Спроси у него сам, его портрет есть в поместье твоего брата.
— Спасибо за помощь, Хлоя.
— Не за что, Джаспер, — волшебница помахала нам рукой и, встав с кресла, скрылась в темноте.
Устало смотря на пустой холст, я никак не мог понять, почему я так стремился с ней поговорить, и стало ли мне легче от этого разговора. Флер, взяв меня за руку, развернула к себе.
— Все хорошо?
— Да. Я думаю, сам дойду до своей комнаты, ложись спать, — нежно коснувшись губами ее лба, подтолкнул ее к двери. Я, стоял в коридоре, пока Флер не закрыла дверь своей спальни. Развернувшись, я медленно поплелся к себе. Как хорошо, что до конца года осталась пара недель, сейчас мне больше всего хочется закрыться где-нибудь в глуши и подумать обо всем в одиночестве.
