Флер, молча, заняла свое место рядом со мной, девушка явно была не в духе. Прекрасно помня какая сильная у нее рука и как смачно у нее получается врезать пощечины, я решил за лучшее помолчать и не спрашивать, что случилось. Отойдет, успокоится и сама расскажет. Профессор Бланш попросила всех разлить кофе по чашкам и приступить к гаданию. Сама же она, устроившись в кресле, иногда бросала на учеников взгляды, отрываясь от своего вязания.
Делая медленные глотки горячего кофе, я с интересом наблюдал за тем, как Флер пытается взять себя в руки. И ей это почти удается, руки уже не дрожат, когда она берет чашку.
— Черт! — сделав слишком большой глоток кофе, воскликнула Флер, расплескав на себя почти половину оставшегося в чашке. Горестно вздыхая, я переворачиваю свою пустую чашку на блюдечко и откладываю на стол. Забрав из рук Флер ее чашку, я взмахиваю рукой, приводя ее одежду в порядок. Хорошо, что мы сидим в конце класса, и никто этого не видит, а то по школе итак ходят пересуды о том, что мы встречаемся. Интересно, с чьей легкой руки эти самые пересуды начались?
Флер беспомощно смотрит на меня, еще чуть-чуть и вейла разрыдается. Черт, что же случилось? Быстро создав вокруг нашего дивана магический заслон невнимательности, чтобы никто даже не захотел посмотреть в нашу сторону, я обнимаю уткнувшуюся мне в плечо девушку. Она всхлипывает и бормочет что-то совсем несвязное. Я помню, когда так же сидел, обнимая Флер, а она рыдала в мое плечо. Тогда умер Билл, никто из семьи Уизли так и не смог решится сказать ей об этом. Я вызвался добровольцем. Флер уже и сама поняла, что что-то неладно, когда Билл не вернулся домой. Она ходила кругами по гостиной, ожидая, что вот-вот вспыхнет пламя камина, и Билл живой и здоровый выйдет к ней на встречу. Но вместо него пришел я: оборванный, грязный. Она все поняла, просто посмотрев в мои глаза, рухнула на колени — зарыдав. Я не пытался ее успокоить: просто терпеливо ждал, когда она выплачется, когда перестанет лупить меня в отчаянии. Я все бы отдал, чтобы повернуть время вспять, чтобы под то заклятие попал я, а не он. Чтобы, узнав о моей смерти, она просто закрыла глаза и обняла живого мужа.
— Спасибо тебе, — Флер еще всхлипывает, но старается говорить спокойно. Я мотаю головой, пытаясь отогнать ненужные воспоминания.
— Не за что, — проведя рукой по ее волосам, я целую ее в макушку. Флер на секунду замирает, а потом покрепче обнимает меня, прежде чем отклонится. Протягиваю ей носовой платок, и привожу в порядок свою промокшую от ее слез мантию.
— Откуда ты такой взялся? — она смотрит на меня долгим изучающим взглядом. Ненавижу эти ее взгляды, кажется, что она видит меня всего насквозь, знает обо мне все.
— Из Англии, — я улыбаюсь, и Флер подается, робко улыбаясь в ответ. Она берет мою чашку и с преувеличенным усердием начинает рассматривать образовавшиеся по бокам узоры.
— Просто мы в очередной раз поссорились с Софией. Родители написали, что Габриель заболела. Профессор по нумерологии накричал на меня за разбитой окно. Еще этот горячий кофе. В общем, все это как-то одновременно навалилось, и я не выдержала, — Флер говорила тихо, оправдываясь за свою истерику.
— Ты правда видишь все это в моей чашке? — с улыбкой спрашиваю я. Флер в недоумении поднимает на меня глаза. Я подвигаюсь ближе и, беря ее ладошки с чашкой в свои, заглядываю внутрь. — По-моему, здесь только кофейные разводы.
Тихо рассмеявшись, Флер целует меня в щеку, благодаря за понимание.
Время летит незаметно, вот уже и пасхальные каникулы остались позади. Я, наконец, побывал в банке и узнал, какая недвижимость, мне принадлежит. Не считая главного поместьем Эвансов, за мной закрепилось еще несколько домов в Англии и во Франции. Так же на мое имя были открыты денежные счета: столько нулей в цифрах я еще не видел. Себ, выкрав Кристину из ее дома, заработал некоторые осложнения в своем стиле жизни. Поэтому я полностью переехал жить в свое поместье и переоформил один из английских домов на имя Себастьяна Эванса.
Постепенно мои дела начали идти в гору, но я так и не смог найти способа забраться в кабинет директрисы, чтобы поговорить с портретом моей бабки. И обдумывать эту глобальную проблему на занятии верховой ездой — не лучшая идея в мире. Пару раз свалившись с коня, я решил, что здоровье дороже, и повел животное в конюшню. Расседлав своего ретивого мерина, я насыпал ему зерна. Обдумывая, какой урок следует сорвать, чтобы меня точно отвели к директрисе, я неторопливо шел по конюшне.
— Джаспер! — радостный оклик Лукаса вывел меня из задумчивости. Он что, мало получил в прошлый раз? Дюпонт быстро поставил своего коня в стойло и расседлал. Я, не понимая зачем, ждал его, сидя на брикете сена. Лукас с дебильной улыбкой подошел ко мне и сел рядом.
