— Даже, если бы и узнали, камень — собственность Николаса, и они не имеют на него никакого права. Это только хозяину решать, где хранить свое имущество. Но мне все равно не ясна цель этой просьбы и это меня настораживает. Николас хочет забрать камень завтра или сегодня, так что скоро мы сможем вздохнуть свободно. Надеюсь, в мое отсутствие ничего не случится, и все студенты прекрасно сдадут свой последний экзамен.
— Ох, я тоже, на это надеюсь, — Минерва слабо улыбнулась, отдавая мне письмо. Бросив его на стол, я стал искать свои парадно-выходные очки.
— Ты что-то хотела? — найдя очки, я поднял взгляд на уже стоящую у дверей женщину.
— Квирелл, в последнее время он какой-то странный. Может быть, мы дадим ему отпуск на ближайший год и найдем на его место другого преподавателя?
— Да, пожалуй, для учителя ЗОТИ он слишком нервный, и ему стоит отдохнуть, — согласился я, пока мы спускались по лестнице из кабинета. Обсудив несколько кандидатур на роль нового учителя, я расстался с профессором на лестнице. Неторопливо шагая по коридорам школы, я радостно наблюдал за бегающими детьми. Ведь молодость — это так славно. Заметив край слизеринской мантии, мелькнувший за поворотом, я невольно вспомнил Джаспера. Этот мальчик настораживал меня, он, казалось, знал что-то, чего не знаю я. Он был агрессивен, сдержан, холоден, все время присматривался к окружающим, но все же он не был отталкивающим. Если кто-то отваживался подойти к нему за помощью — он помогал, он был открыт и весел со своими немногочисленными друзьями и буквально опекал младшего брата. Но Джаспер здесь и Джаспер во Франции — это два абсолютно разных человека. Там он был… свободным что ли, а здесь он как будто не может определиться. Именно поэтому он меня и пугал. Джаспер, несомненно, знал больше, чем говорил, и он вел какую-то свою игру, правила, которой знал только он.
Переместившись в Министерство, я оказался затянутым во множество мелких дел и бесед, которые на некоторое время отвлекли меня от мыслей на счет Эванса, но, так или иначе, я снова и снова возвращался к мыслям о нем. Улучив момент, я спустился в отдел Тайн. Пройдя привычным для себя маршрутом к полке с искомым пророчеством, я остановился. Часто смотря на беловатую сферу, я думал, что все могло бы быть иначе. Ведь если бы Северус не подслушал тогда часть пророчества и не доложил бы ее Темному лорду, Лили и Джеймс были бы живы — у них бы была счастливая семья. Не узнай Том о пророчестве, Лонгботомы бы были нормальными людьми и не жили бы в больнице. Много всего было бы по-другому: мне бы не пришлось отдавать Джаспера в приют. Тогда я думал, что когда-нибудь пожалею о своем поступке — я и пожалел, когда увидел парня у зеркала Еиналеж. Когда, наконец, заглянув в него, он увидел свою семью и впал в бешенство. Это я виноват, я не доглядел — я ошибся. Старый маразматик совершил еще одну страшную ошибку. Меланхолично рассматривая серебристые сферы, я уже собирался уйти, когда увидел новую, совсем недавно поставленную сюда . Она еще не покрылась пылью, и табличка с надписью была совсем свежей: «О нарушении времени и рожденном дважды».
Время не стоит на месте — настоящие пророки еще существуют. Когда я ушел из отдела Тайн уже был поздний вечер, и уж сейчас то, я точно смог бы застать Министра одного. Когда я зашел в его кабинет, Фадж удивился, но вскоре вспомнив о манерах, пригласил меня сесть.
— Что ты хотел со мной обсудить, Корнелиус? — я не решил ходить вокруг да около, к тому же искреннее удивление на лице министра заставило меня насторожиться.
— Обсудить? Простите, Альбус, я не совсем Вас понимаю, — он вертел в своих руках перо, пачкая пальцы и бумаги чернилами.
— Как же, ведь Вы написали мне письмо с просьбой прийти сегодня к Вам и погов… — резко оборвав себя на полуслове, я с невероятной прыткостью, выскочил из кабинета и заторопился в атриум, чтобы аппарировать к школе. Николас хочет забрать камень, сегодня у похитителей есть последний шанс выкрасть его, как же я, дурак, не подумал об этом раньше. Проклиная свою старость на чем свет стоит, я мчался в школу. Подбегая к запретному коридору, я увидел мисс Грейнджер и мистера Малфоя, вытаскивающих мистера Уизли.
— Профессор, Гарри остался там, он пошел в последнюю комнату, — кивнув на слова девочки, я послал патронуса Минерве и забежал внутрь. Все эти заковыристые охранные чары ставили профессора школы, но я знал, как их можно было преодолеть. Пробегая комнату за комнатой, я, наконец, оказался в последней. Квирелл, громко крича, пытался задушить Гарри, а мальчик отпихивал его от себя. От каждого прикосновения Гарри на теле мужчины проявлялись сильнейшие ожоги, которые быстро расходились, сжигая живую плоть. Прежде, чем мальчик потерял сознание, Квирелл рассыпался пеплом.
