Аккуратно убрав лапы Пушка с люка, я засветил кончик волшебной палочки и прыгнул. На этот раз приземление было очень не мягким, но хотя бы никто не постарался меня задушить. Пройдя в следующую комнату, я с благоговением увидел множество летающих ключей. В эту минуту я был готов выйти обратно, прийти к директору и расцеловать его. Как же хорошо, что идиотизм не лечится. Взяв метлу, я около получаса с упоением метался за ключами, просто упиваясь скоростью и полетом, а не стараясь найти нужный мне. Но все же я взял себя в руки и, найдя нужный ключ, открыл дверь. Стоило мне сделать шаг в новое помещение, как я оказался на огромной шахматной доске. Это было слегка раздражительно — я не был таким умелым шахматистом, как Рон. Но к счастью, я помнил какие ходы мы делали в прошлый раз. Отдавая своего коня на растерзание черной королеве, я горько усмехнулся. Выиграв партию, я приготовился к единственному поединку, который мне предстоял — тролля придется победить самому. Причем его даже убить не удастся, он должен быть живым, а то все сразу же заподозрят неладное. Преобразив какую-то часть разбитой шахматной фигурки в огромный булыжник, я, наконец, открыл дверь и шагнул в следующее помещение. Тролль, заметив какое-то движение, сразу же встал, поднимая свою дубину с пола. Не давая ему времени на раздумье, я запустил булыжником в его голову. Маленькие черные глазки сбежались в кучку, и тролль медленно осел на пол. Из расколовшегося булыжника я сделал два и оставил один здесь, а второй взял с собой — вдруг эта верзила очухается, когда я пойду назад. Шагнув в комнату, я опустил булыжник у двери, которая вспыхнула огнем, стоило мне сделать пару шагов внутрь. Прочитав загадку, я был готов ликовать, наверное, Северус знает только ее. Помня, какое зелье я пил в прошлый раз, я выпил его полностью и зашел в последний зал. Еиналеж стоял по середине, освещаемый светом нескольких факелов. Камнем сможет завладеть тот, кто искренне хочет помочь. А я хотел помочь сразу многим, но мое желание не было таким уж бескорыстным, поэтому я немного опасался, что не смогу достать камень. Рассеянно почесав затылок, я подошел к зеркалу. Кривовато улыбаясь, мое отражение положило камень в карман и, задышав на зеркало, стало выводить что-то на глади. С замиранием сердца я смотрел, как в правильном порядке выводятся буквы: «Только не отступи». Проверив наличие философского камня в кармане, я отправился в обратный путь. Улыбаясь, я отметил, что выпитое мной зелье вновь появилось, подняв булыжник с пола, я осторожно зашел в комнату тролля — он еще был без сознания, но для пущей уверенности, я его еще разок треснул. Собрав все осколки камней, я их уменьшил и бросил к разбросанным кускам шахматных фигурок, к счастью, на обратном пути играть было не нужно. Единственной неприятностью на пути назад стало поиск лестницы, ведущей в комнату к Пушку. Но пораздвигав дьявольские силки так и эдак, я ее, наконец, нашел. Любимец Хагрида мирно храпел в такт музыке. Закрыв крышку люка, я подвинул лапу животного так, чтобы она лежала на люке и, расколдовав дверь, аккуратно высунулся наружу. Никого из преподавателей не было, миссис Норис на горизонте не маячила. Открыв дверь пошире, я вышел в коридор и приманил шкатулку к себе. Захлопнул я ее только после того, как закрыл дверь в апартаменты гостеприимного Пушка.
Через пару часов должен был начаться завтрак, так что пока придется спрятать камень в своих вещах. Несмотря на сильный недосып и мешки под глазами, на завтраке я был самым счастливым студентом Хогвартса. Еще один ночной поход за приключениями на свою задницу, я решил не откладывать в дальний ящик и этой же ночью сбежал тайным путем в Хогсмит, а оттуда аппарировал в свое поместье. Переходя из одной комнаты в другую и придирчиво осматривая в них каждый угол, я удивительно нервировал Кликли, который, наверное, думал, что я ищу пыль. Наконец, бухнувшись на кресло в своем кабинете, я отпустил перепугавшегося домовика, попросив принести мне чаю.
— Что-нибудь случилось? — обеспокоенный голос матери вывел меня из горьких раздумий.
— Ты, случаем, не знаешь, что светит за воровство особо ценных магических предметов? — подняв взгляд на портрет, спросил я. Философский камень в кармане моих брюк будто жег мне ногу.
— Смотря какой предмет: иногда за такие кражи дают срок в Азкабане, иногда приговаривают к смерти. А что? — нахмуренно спросила Лили, внимательно рассматривая меня.
— Я спер философский камень, — отхлебнув чаю, признался я. Изумленные ярко-зеленые глаза моей матери стали напоминать столовые ложки.
— Это точно тот самый, который философский? — приглушенным охрипшим голосом переспросила она.
— Он самый, — прикоснувшись камнем к чашке, я сделал ее золотой.
