— Тебе все равно не победить меня, старик, — бесплотный дух Тома исчез в трещинах пола. Устало вздохнув, я подошел к зеркалу: камень нужно достать, пусть пока полежит у меня в кабинете. Мое отражение отрицательно покачало головой, разведя руки в стороны, значит, камень уже не в зеркале. Чувствуя себя крайне неприятно, я обшарил карманы Гарри, но так и не обнаружил камня. Нужно будет расспросить его, когда он придет в себя. Подняв мальчика в воздух, я отправился в больничное крыло. А еще мне нужно будет придумать, что сказать его старшему брату, ведь он, наверняка, будет зол, когда узнает, что Гарри угрожала опасность.
~~~* * *~~~
Гарри пришел в себя через два дня. И я, и Дамблдор очень желали услышать историю произошедшего, поэтому мы оба терпеливо сидели все это время у его кровати.
— Доброе утро, мой мальчик, — скривившись от слов директора, я поспешил сделать лицо нейтральным прежде, чем Гарри посмотрел на меня. — Ты не мог бы рассказать, что произошло?
— Я… мне следует? — брат мысленно спросил меня, не зная, что ему делать. Кивнув, я сел поудобнее, готовясь слушать захватывающую историю.
— В тот день, когда нас схватил мистер Филч, я и Драко хотели устроить дуэль, но нас испугала миссис Норис, и пришлось от нее побегать. Мы тогда забежали в запретный коридор и увидели трехголового пса. Я рассказал о нем Джасперу, и он посоветовал мне не лезть туда больше. Я так и делал до самого Рождества, но после него нам стало интересно, что охраняет это животное, и мы решил выяснить о нем что-нибудь. Драко узнал, что эти собаки очень опасны и для того, чтобы узнать что-то конкретное мы пошли к Хагриду. Он очень обрадовался, что мы спросили о таких псах, и с увлечением нам о них рассказал. Он объяснил нам, как их успокоить. А еще нечаянно обронил, что у него был такой пес, но он отдал его Вам, что он охранял что-то. Нам сразу же стало интересно, что он охраняет, и однажды Хагрид снова проговорился, сказав, что это касается только Вас и некоего Николаса Фламеля. Мы стали искать что-либо об этом человеке, но никак не могли найти нужной информации. А на пасхальных каникулах Драко спросил у матери, и она сказала, что Николас Фламель изобретатель философского камня. Вот тогда мы и догадались, что Пушок охраняет. Загадку мы разгадали и уже хотели забыть об этом, как Хагрид признался, что кто-то убивает единорогов. Гермиону это насторожило и, вскоре, она объяснила нам почему. В Хэллоуин был выпущен тролль из подземелья, кто-то убивал единорогов — значит, этот кто-то хочет бессмертия, а бессмертие проще всего обрести с философским камнем. Я и Драко забраковали — эту догадку, но Рон и Гермиона настаивали, что так и будет. Тогда мы уговорили Хагрида взять нас с собой, когда он пойдет искать раненного единорога. Я видел этого единорога, кто-то пил его кровь — вот тогда и я поверил в теорию Герми. Мы стали думать, кто может хотеть украсть камень. И пришли к выводу, что Снэйп. В последний день экзаменов мы заметили, что Снэйп какой-то нервный, мы подумали, что он задумал украсть камен. Мы хотели Вас предупредить, но Вас не оказалось в школе, а профессор Макгонагалл нам не поверила. Тогда мы и решили, что будет лучше, если мы заберем камень, а потом отдадим Вам. Но когда мы зашли в запретный коридор и попали в комнаты, где были устроены ловушки, то поняли, что кто-то уже прошел до нас. В комнате с шахматами Рону пришлось пожертвовать собой, чтобы мы прошли дальше, а в комнате с зельями, зелья для того, чтобы пройти вперед было только на одного человека. Мы бросили жребий, и я вытащил короткую спичку, так что идти вперед должен был я. Я отправил ребят назад, чтобы они предупредили кого-нибудь из учителей. В последней комнате оказалось зеркало и профессор Квирелл. Мы даже и не думали, что это он хочет выкрасть камень. Это зеркало, я его раньше видел, но оно оказалось необычным, когда я заглянул в него: я увидел свое отражение, которое разводило руки в сторону и отрицательно качало головой. А после того, как профессор размотал свой тюрбан, и я увидел, что из его затылка торчит какое-то существо, то я уже почти поверил, что сошел с ума. Квирелл… эээ… его затылок говорил, что он Темный лорд, и из-за меня он вынужден быть таким. И что, раз ему не достался камень, то и мне не жить. Профессор попытался меня задушить, а я… мои прикосновения оставляли на его теле ожоги.
Когда Гарри замолчал, ни я, ни директор не стали нарушать тишину. Альбус очевидно думал, что стало с камнем, а мне было нечего спрашивать.
— Ты молодец, Гарри. Вы поступили очень храбро пытаясь спасти философский камень. С твоими друзьями все хорошо. Так что я, пожалуй, оставлю тебя с братом наедине, — директор кривовато улыбнулся и вышел из больничного крыла. Гарри всеми силами старался не смотреть на меня, но его уши с невероятной скоростью краснели.
— Гарри, напомни мне, что я сказал тебе, когда ты рассказал мне о Пушке? — прохладным тоном спросил я.
— Ты велел мне не ввязываться в неприятности и не стараться ничего выяснять, — тихо-тихо ответил он.
