Деловито кивнув, Магнус продолжил осмотр, попутно задавая женщине уточняющие вопросы, на которые та отвечала настолько кратко и емко, что Шеффер в какой-то момент начал подозревать в ней свою коллегу. Женщина — врач? Придет же в голову, на ночь глядя, подобный абсурд!
Все время, пока длился осмотр, а затем и прием лекарств, мужчина, принесший фрау Дарэм, неподвижно стоял в стороне, время от времени посматривая на висящие на стене часы. Казалось, он глубоко погружен в собственные мысли, и происходящее вокруг нисколько его не занимает. Однако, стоило Шефферу оставить вконец обессилевшую фрау Дарэм и жестом попросить незнакомца следовать за ним, тот, все так же молча, выполнил его просьбу.
— Что ж, налицо сильная горячка, вызванная, очевидно, переохлаждением. Я выписал фрау необходимые лекарства, однако…
— Однако? — переспросил мужчина, чуть приподнимая брови, и Магнус поймал себя на мысли, что, разговаривая с этим человеком, он испытывает неодолимое желание втянуть голову в плечи и вообще сделаться как можно меньше и незаметнее.
— Есть ряд симптомов, которые вселяют больше поводов для тревоги, — помявшись, сообщил Шеффер. — Организм фрау Дарэм явно истощен, к тому же кашель, боли в груди, затруднения с дыханием, учащенный пульс… все это похоже на признаки развивающейся чахотки. Я не возьмусь сказать с уверенностью, однако, если подозрения подтвердятся, улучшение от лекарств может стать лишь отсрочкой неизбежного. И все, что в таком случае я могу посоветовать, это больше свежего, желательно, горного или морского воздуха, а также…
— Герр Шеффер, не могли бы вы записать свои рекомендации? Я думаю, это будет куда лучшей тратой нашего общего времени, — вновь бросив взгляд на часы, вежливо попросил мужчина, и Магнус торопливо закивал, направившись обратно в смотровую, где стоял письменный стол.
Больная снова заснула, но даже во сне ее продолжали сотрясать так не нравящиеся Шефферу приступы судорожного кашля.
— Вот — сказал он, дуя на подсыхающие чернила. — Ну и, разумеется, покой, небольшой круг общения…
— Благодарю вас за оказанную услугу, герр Шеффер, — мужчина склонил голову, принимая у лекаря рецепт, и Магнус судорожно вздохнул, впервые разглядев руки своего гостя.
— Господи Иисусе… — пробормотал он и, вскинув голову, встретился взглядом с холодными, светло-серыми глазами своего собеседника, заново отмечая про себя мертвенную бледность и густую синеву тонких губ.
— Мне кажется, герр Шеффер, что вы очень устали, — спокойно заметил мужчина и чуть заметно улыбнулся. — Столь почетная, но столь хлопотная работа способна отнять силы даже у молодого и крепкого человека, а в вашем почтенном возрасте и вовсе не следует пренебрегать своевременным отдыхом, как вы считаете?
Лекарь в ответ вяло кивнул головой и, не произнеся больше ни слова, ссутулившись, покорно поплелся к лестнице во второй этаж.
— Провожать не стоит, — в спину ему заметил граф, бросив на стол тихо звякнувший мешочек. Можно было бы обойтись и без денег вовсе, однако фон Кролок полагал, что любой труд должен быть оплачен. Даже если ты наутро не сумеешь припомнить, кто и за что именно тебе заплатил.
========== В тылу врага ==========
Голова болела так, что эта боль просочилась даже в тот смутный, тяжкий сон, подробностей которого Нази не могла припомнить, как ни старалась. В одном она была абсолютно уверена — ей снова снились кошмары. Впрочем, подобные сны за прошедшие месяцы стали чем-то привычным. Точнее, неизбежным. Если ей не снилась ночь на городской площади, ей снились покосившиеся надгробия, разрытые могильники, эхо голосов, гуляющих под сводами ритуальных залов или пробирающий до костей мертвенный холодок, который ощущал живой человек, ступая на тропы. Согреться после таких «походов» всегда было чертовски сложно — не помогали ни горячая вода, ни гретое вино, ни теплая одежда. Оставалось лишь покориться неизбежному и принять, как данность, что еще несколько дней после визита за грань пропитавший тело могильный холод будет преследовать тебя повсюду, что бы ты ни делал. Именно поэтому все известные ей некроманты даже в самые жаркие летние дни были облачены в плотные, многослойные костюмы, в силу традиции — черные или графитово-серые.
Нази со вздохом открыла глаза, надеясь, что реальность, какой бы неказистой она ни была, окажется лучше болезненных кошмаров. В какой-то степени, так оно и было. Разумеется, если полностью отключить мозг и не цепляться к мелочам, вроде той, что место, в котором она проснулась, было ей абсолютно незнакомо.
Некоторое время Дарэм задумчиво рассматривала нависающие над ней бархатные своды балдахина: бархат был темно-синий, кое-где явно траченный молью, зато щедро украшенный бахромой по краям. Кровать, на которой она лежала, отличалась воистину королевскими размерами, и, пожалуй, ее хватило бы, чтобы устроить на ночлег четверых таких, как она. Или даже шестерых, если укладывать поперек. Кроме непосредственно балдахина, в поле зрения Нази больше ничего не попадало, поэтому она решительно выбралась из-под тяжелого одеяла и выглянула наружу.
