Снаружи послышались голоса: Лукасы и их друзья Нельсоны шли мимо, направляясь к дороге. Дети хором требовали, чтобы их сводили в Квелл, искупаться. Мэделайн и гувернантка Флорри деликатно настаивали, что еще слишком рано для купания. Вода в реке Арун не успела прогреться! Перси засмеялся и сказал, что пускай дети поплещутся. «Шлеп, шлеп», – стукалась о дорожку нога Сильвии.
Лоуренс опустил голову и перечитал страницу, торчащую с ролика машинки. «Он лежал, ноги придавила огромная масса окровавленной земли. Он смутно смотрел на нее, думая, что она, должно быть, очень тяжелая. Он тревожился – очень сильно, и эта тревога легла грузом на его жизнь. Непонятно, почему земля, покрывающая ноги и бедра, так пропитана кровью»161. И чуть ниже: «Одна нога лежала странно отклонившись. Он силился слегка пошевелиться. Нога не двигалась. Казалось, в его существе зияет огромный провал»162.
Она обретала форму… Его мина, его небольшая подрывная бомба из слов. «Если б только можно было начисто вымести эту Англию, смахнуть все дома и мостовые, чтобы начать все заново!»163
Но торопиться не надо…
И тут он заметил: ярко-голубой, как яйцо малиновки, конверт на зеленом линолеуме. Кто-то подсунул под дверь.
Он подошел, поднял письмо, вскрыл и подергал себя за бороду.
Конечно, его уже тошнит от гостей, это правда, но сборища он любит.
В тот вечер Лоуренсы прибыли в Рэкхэм-коттедж с необычно бодрым видом, тайно зная, что скоро разъедутся. Изгнанник толкал перед собой тачку – всю дорогу от хлева до двери Лукасов. Он надел короткий «итонский» пиджак в красную полоску и шляпу канотье, хотя дневная жара все еще не спала. На Фриде была светло-зеленая льняная туника. Чисто мешок, подумал муж, но перспектива вечеринки подняла ему настроение, и он только сказал, что в этом платье зелено-золотистые глаза жены особенно сияют.
У дубовой двери их приветствовала Мэделайн, и Лоуренс приподнял мешковину с тачки, открыв кучу подарков: горшки с рассадой душистого горошка – он пообещал устроить для них трельяж в саду. Банка яблок в сиропе. Каравай хлеба, собственноручно испеченного утром, – «не такой хороший, как у Хильды, но лучше, чем у пекаря в Сторрингтоне». Бутылка французского вина (оставленная Джеком Мёрри). И еще – он, словно фокусник, извлек их из внутреннего кармана – шесть павлиньих перьев, по одному для каждого из детей: Сильвии, Кристианы и маленькой Барбары Лукас, Мэри и мальчика и девочки Нельсонов. Барбара заревела, потому что ее кукле-младенцу пера не досталось.
Перья сохранились у Лоуренса с прошлого года, от соседа в Чешеме, который держал всякую разную птицу. Сосед объяснил Лоуренсу, что павлин обычно сбрасывает большую часть хвостовых перьев сразу по окончании брачного сезона. «К этому времени беднягу успевают совершенно заездить!» – воскликнул Лоуренс.
К Мэделайн, стоящей у двери, присоединился Перси. Похоже, его не особенно заездили – он не выглядел усталым. Он опустил закатанные рукава рубахи. Лицо обожжено солнцем, волосы выгорели, с виду вполне боеспособен. Мэделайн, у которой все еще сияли глаза после сегодняшних занятий любовью, заглянула в тачку и сказала, что это невиданные сокровища. Фрида принялась настаивать, чтобы Мэделайн «обязательно забрала всё». А что еще, по мнению Фриды, Мэделайн может с этим сделать, мысленно удивился Лоуренс. Его жена обожала гиперболы и преувеличения.
– Послушайте! – Фрида указала на тачку и заявила, что в этой самой тачке ее повезут домой по окончании вечера.
Лоуренс поморщился – комически, но с чувством. Ночью, перед тем как затушить свечу у кровати, Фрида скажет Лоуренсу, что Мэделайн и Перси, несомненно, сейчас опять занялись «этим». И засмеется, но Лоуренс повернется к ней спиной. Временами она внушала ему отвращение. Однако нельзя отрицать, что чужая жизнь бесконечно занимательна. Молча, во мраке, муж и жена по отдельности воображали дивную головоломку сплетающихся тел Перси и Мэделайн.
Но сейчас, когда они стояли у двери коттеджа, вечер в Рэкхэме только начинался. Лукас пожал руку изгнаннику – уже второй раз за сегодня. Фрида протянула Перси руку для поцелуя, и он не подвел. Изгнанник вошел в дом, склонив голову, чтобы не удариться о самую низкую балку. Внутри было сумеречно после пестрой яркости клонящегося к закату дня снаружи.
– Пахнет восхитительно, – сказал он.
– Это пироги с телятиной и ветчиной, – ответила Мэделайн. – Я умудрилась выпечь целых шесть!
В доме было жарко от печи и шумно от стайки детей, которые сейчас с топотом спускались по крутой узкой лестнице, чтобы посмотреть, кто пришел и что принес. Фрида поворковала над каждым, не исключая кобольда-Мэри. Маленькая Барбара показала Фриде свою куклу-младенца, и Фрида посоветовала не держать ребенка за голову. Мальчик Нельсонов неприязненно посмотрел на Фриду: «Ты что, немчура?» – и отец немедленно вывел его наружу. Последней пришла Сильвия, медленно и методично преодолевая каждую ступеньку.
