Более того, при всем уважении к Даме Ребекке, Рубинштейн попросту ей не поверил. Из собственных слов Лоуренса явствовало: для него вычеркивать что-либо из книги было все равно что калечить ее. Уже в тридцатом году, всего за несколько недель до смерти, он описал собственные попытки изъять из книги так называемые нецензурные пассажи: «Я не могу отрезать куски от настоящей книги, физически не могу. Точно так же, как не смог бы подровнять себе нос ножницами».
Разве стал бы автор стремиться к тому, чтобы преподнести публике кровоточащую книгу? Рубинштейн посоветовался с Секером, и тот подтвердил, что Лоуренс совершенно определенно желал публикации полной версии книги. Просто Секер не хотел садиться в тюрьму. Издание по подписке Лоуренс организовал только для того, чтобы, пока жив, обрести читателей и хоть какой-то доход для Фриды. Книга писалась не для владельцев частных библиотек. Этот «прекрасный, пышный цветок во всей полноте, с подъятым пестиком и тычинками»270 Лоуренс хотел оставить в наследство британцам, мужчинам и женщинам; тем, кто, как и он, жил в тени, отбрасываемой истеблишментом. Книга была мифом, метафорой, воплощающей возрождение сломленной страны.
Получив сообщение Дамы Ребекки, Рубинштейн за несколько часов успел позвонить по телефону, свериться с источниками и написать ответ. Он знал: она уступит, лишь если он предъявит «информатора», который переинформирует ее информаторов. Достаточно ли авторитетен Монти Уикли?
Внизу Рубинштейн приписал от руки:
Ответное письмо Дамы Ребекки принесли в контору на следующий день. Оно было составлено в завуалированных выражениях и как-то не убеждало, но по крайней мере это уже прогресс!
