Епископ Вулиджский: На этот вопрос нельзя дать полностью однозначного ответа. Очевидно, что мистер Лоуренс при создании романа не имел в виду христианский взгляд на секс, и сексуальные отношения, описанные в книге, я не вполне могу назвать идеальными. Однако, по моему мнению, абсолютно ясно: цель, которую ставил перед собой Лоуренс, – изобразить половые отношения как нечто по сути своей священное…
Господин судья Бирн (багровея): По сути своей
Епископ Вулиджский (изо всех сил вцепившись в кафедру): Лоуренс пытается изобразить связь персонажей в самом прямом смысле как нечто священное; по существу, как нечто вроде святого причастия. Видите ли, для него плоть была абсолютно священным вместилищем духа.
Господин судья Бирн не видит. Он яростно записывает.
Мистер Гардинер: Как вы считаете, следует ли эту книгу прочитать христианам?
Епископ Вулиджский (возводя очи горé, словно ожидая откровения свыше): Да, я считаю, что следует.
На местах для прессы, где уже слышался шум при словах «святое причастие» в отношении лесничего и его дамы – теперь это так называется? – происходит взрыв. Репортеры выскакивают из зала и несутся к телефонным будкам. Чинность заседания нарушена. «КНИГА, КОТОРУЮ СЛЕДУЕТ ПРОЧЕСТЬ ВСЕМ ХРИСТИАНАМ!» Заголовок родился.
– Тишина! – требует судебный пристав от нас, тех, кто остался в зале.
Мистер Гардинер: У меня больше нет вопросов, милорд.
Мистер Гриффит-Джонс (берет слово): Епископ Робинсон, вы говорили о сексуальных отношениях. Вопросы отношений в
Епископ: Это так, однако, вероятно, будет уместным упомянуть, что Лоуренс продемонстрировал потрясающую чувствительность к красоте всех физических отношений. Он рассматривал секс как их кульминацию и ни в коей мере не считал его омерзительным. Разумеется, эта книга не является трактатом по семейной жизни. Лоуренс старается выяснить, как создать вечную, подлинную, духовную…
Мистер Гриффит-Джонс: Епископ, я никоим образом не хочу вас оскорбить, но вы здесь не для риторики. Прошу отвечать простыми словами. Заявляете ли вы, что эта книга может служить руководством по этике? Да или нет?
Епископ: Нет.
Господин судья Бирн (стуча по столу): Но вы согласны, что в ней изображена аморальная женщина?!
Мистер Гриффит-Джонс медлит с продолжением перекрестного допроса – то ли от удивления, то ли для того, чтобы слова судьи подольше звучали в воздухе. Леди Бирн тянется к мужу. Чтобы придержать соскальзывающие со стола бумаги или чтобы погладить его по руке? Говоря попросту, мы никогда не узнаем.
– Профессор Вивиан де Сола Пинто!
Вивиан Пинто – преподаватель английского языка в Ноттингемском университете и международно известный специалист по творчеству Лоуренса, а также его земляк. Седые волосы профессора смазаны маслом и аккуратно уложены на пробор. Профессор в элегантном костюме-тройке идет на свидетельское место, склонив голову, словно уже обдумывает свой ответ. Видно, что он близок к выходу на пенсию. Абсолютно ничто в его облике не напоминает, что в Первую мировую он храбро сражался на Западном фронте как офицер пехоты плечом к плечу с другом, поэтом Зигфридом Сассуном. Так обманчива дряхлость.
Мистер Гардинер (высоко подняв книгу издательства «Пингвин» и держа ее так, что видно даже нам, подглядывающим с самого дальнего конца зала): Профессор, я знаю, что все стандарты и меры до определенной степени относительны. Но для целей настоящего суда что вы можете сказать о литературных достоинствах этой книги?
Профессор Пинто: Я дал бы ей высокую оценку; не высочайшую. Я считаю, что это чрезвычайно трогающая за душу история. В ней есть слабые места, но это значительное и ценное произведение.
Мистер Гардинер: Я правильно понимаю, что это последний роман из всех написанных Лоуренсом?
Профессор Пинто: Да. Его последняя крупная работа в прозе.
Мистер Гардинер: Не могли бы вы дать суду экспертную оценку следующих отрывков, которые я сейчас прочитаю для вас вслух; отрывков, которые оценены обвинением как непристойные. Страница двадцать семь…
Мистер Гардинер громко и отчетливо читает два отрывка.
Профессор: Написано мастерски.
Мистер Гардинер: Страница тридцать…
Профессор: Прекрасно написано.
Мистер Гардинер: Страница сто двадцать…
Профессор: Прекрасный отрывок, проницательный и полный нежности.
Мистер Гардинер: А теперь письмо егеря, которым заканчивается книга…
Профессор: Чрезвычайно поэтичный фрагмент, жизнеутверждающий.
Гардинер: Как вы считаете, необходимы ли в данном случае матерные слова?
Профессор: Может быть, то, чего Лоуренс пытался добиться с их помощью, невозможно в принципе. Но – да, разумеется. Я считаю, что для поставленных им перед собой целей они необходимы.
Мистер Гардинер: Вопросов больше не имею.
Мистер Гриффит-Джонс поднимается со стула, одновременно с этим ловко приподнимая одну бровь: Профессор Пинто, можно ли сказать, что Д. Г. Лоуренс – ваш конек?
Профессор: Я профессор Ноттингемского университета, и потому совершенно естественно, что я интересуюсь Лоуренсом. Сам он родом из шахтерской деревушки в Ноттингемшире.
