Воспоминания об этой сцене по прошествии стольких лет вызывают у Гувера неожиданную слабую улыбку. Задним числом до него доходит, что его слова, обращенные к отцу, были своего рода каламбуром. «Хоть кричи». А ведь кричать-то отец как раз и не мог.
Дикерсон Гувер остался в «Лаврах» до конца своих дней.
Дж. Эдгар Гувер вздыхает. Этот вздох обращен к милому личику Ширли Темпл. Ах, если бы только матушка была жива! Если бы она могла увидеть, сколько заблудших рек отвратил ее сын от гибельного курса на протяжении всей истории. Он прирожденный руководитель. Может быть, даже инженер американских душ. Он трудился для своей страны не покладая рук. Тяжелее его не работал никто.
Рядом с пачкой вырезок мисс Гэнди, как всегда, оставила у него на столе мисочку с водой и полотенце, чтобы он, закончив возиться с альбомом, мог вытереть типографскую краску с рук. Он просматривает заголовки.
ДЕНЬ ВТОРОЙ: ЗАХОТИТЕ ЛИ ВЫ, ЧТОБЫ ЭТУ КНИГУ ЧИТАЛА ВАША ЖЕНА ИЛИ ВАШИ СЛУГИ?
ЛЕДИ ЧАТТЕРЛИ СПОСОБНА ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПОЛДЮЖИНЫ МУЖЧИН, УТВЕРЖДАЕТ ЭКСПЕРТ
ПРЕПОДАВАТЕЛЬ ИЗ КЕМБРИДЖА: 13 СЕКСУАЛЬНЫХ СЦЕН «НЕ ОДНООБРАЗНЫ»
СЭРУ АЛЛЕНУ ЛЕЙНУ ИЗ ИЗДАТЕЛЬСТВА «ПИНГВИН» ГРОЗИТ ТРИ ГОДА ЗА РЕШЕТКОЙ
В КНИГУ ПОЗОРА!
Гувер надевает очки, в которых редко показывается на публике. На небольшой фотографии, которой снабжена последняя из статей, в Олд-Бейли входит женщина. На ней расстегнутое пальто и темная меховая шляпка. Женщина держит книгу в бумажной обложке – предположительно ту самую, творение сексуального маньяка.
Гувер не верит своим глазам.
ДАМА РЕБЕККА УЭСТ: ГЛАВНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ ЗАЩИТЫ
Может, это опечатка?
Нет. Потому что в другой статье тоже упоминается она.
Он обмякает на стуле, словно у него остановилось сердце.
Он не понимает.
Мисс Гэнди отправила ей
Он вынужден расстегнуть воротничок и нашарить в нижнем ящике фляжку. Не случайно, говорит он себе, эта женщина сочинила книгу – ту самую книгу – о предательстве и измене.
Он испускает утробный рев, зовя мисс Гэнди.
– Позвоните в Лондонское отделение Бюро. Мне плевать, сколько там сейчас времени. Скажите этому идиоту, который там на нас работает, что он уволен. Позвоните ему домой, если надо, и ничего не спускайте. Передайте ему от меня, что это предел всему!
В семейной аптеке Уэлана Мел Хардинг закончил рабочий день. Он выходит через служебную дверь на задах и идет пешком два квартала по тихим улочкам, застроенным жилыми домами. Лишь после этого он выскакивает на главную улицу, делает петлю и возвращается к своей машине.
За ним идет хвостом человек Гувера – опять, несмотря на петли и скидки. Хардинг узнает ритм походки, потому что это бывшая походка его самого. Люди в Бюро учатся негласно, на примере, шагать особым образом, походкой Бюро. Хардинг мог бы замедлить шаг, заставить «хвост» обогнать его. Но чего он этим добьется? Лишь даст понять, что ему не все равно, раз он пытается бросить им вызов. Или что он сдрейфил.
За ним следят не каждый день и даже не каждую неделю; это было бы слишком предсказуемо, а предсказуемость успокаивает. «Будь – на – че – ку» – вот что говорят ритмичные шаги агента. Его наверняка прислали из Бостонского отделения. Наверное, ему было приятно прокатиться на мыс. Солнце, красивые виды.
Конечно, вспышки мигалок сквозь занавески мотельного номера иногда бесят. А вот это «будь – на – че – ку» – обычная рутина.
После полутора лет скандалов и судов Хардинг удивлен, даже обескуражен тем, что можно просто зайти в книжный магазин на главной улице, взять с полки томик – издание «Гроув-пресс» – и бросить на прилавок шесть долларов.
– Не желаете ли бумажный пакет, сэр? – спрашивает продавщица. По голосу понятно, что большинство покупателей предпочитают нести книгу в пакете.
– Нет, сойдет и так, – говорит он. – Спасибо.
Когда бывшие коллеги изъяли книгу из номера мотеля, ему оставалось прочитать страниц восемьдесят. Леди Чаттерли пыталась сбежать из Рагби-Холла. Получилось ли у нее?
