Сегодня вечером он возобновит чтение – будет читать полчаса перед отбоем. Он хочет растянуть последние главы надолго. Может быть, завтра прихватит книгу на работу и прочитает несколько страниц в обеденный перерыв. Не напоказ. Чемоданчик-дипломат, оставшийся от работы в Бюро, выглядит достойнее, чем бумажный пакет. В тот день, сдавая служебный значок, револьвер и руководства на крыльце мотеля, Хардинг совершенно забыл про чемоданчик. Он так редко пригождался, а у Кеннеди и вовсе не был нужен. Иногда, ведя машину, Хардинг слышал, как чемоданчик постукивает в багажнике. Потом привык и перестал замечать стук.
Мальчишка – чистильщик ботинок на тротуаре спрашивает, не хочет ли Хардинг почистить обувь.
– Не сегодня, – отвечает он.
На нем новые туфли. Они все еще хорошо смотрятся. Его старые тогда испортились от соленой воды так, что никакой чистильщик не поможет, а Хардингу нужна была приличная обувь на собеседование по поводу работы. Старый мистер Уэлан провел его в фотолабораторию, в темный чулан для проявки, обвел взмахом руки увеличитель, кюветы и полку с химикатами.
– Парень, который у меня печатал фотографии, ушел. Устроился внештатным корреспондентом в местную газету. Это хорошая должность. Он копит деньги, хочет на будущий год пойти в университет. Не знаю, куда теперь девать все это барахло… Я собирался устроить на этом месте прилавок с газировкой. Но если вы умеете со всем этим обращаться, я вас возьму на три недели испытательного срока.
Хардинг доходит до машины. Агент куда-то делся. Темнеет теперь рано. Скоро ноябрь. Первое ноября, день всех душ. День призраков. Иногда он думает о матери: о том, какая она была несчастная, покинутая. Он так и не смог это исправить. Не смог отыскать отца, чтобы ее утешить. Чтобы утешить себя самого. Себя семилетнего. Что сказал бы он отцу, найдя его? Он понятия не имеет.
Может быть, Говард Джонсон, начальник Вашингтонского отделения Бюро, был прав. Может быть, потому Хардинг и пошел в Бюро. Не только чтобы научиться быть сыщиком, но и ради отцовской фигуры – чтобы обрести отца, который никуда не денется, всегда будет рядом, хочешь ты того или нет. Старшего, который никогда не оставит тебя одного.
А теперь он работает на тупиковой должности и живет в номере занюханного мотеля, где за стенкой воют с пеной у рта Охотник, Оленебой, Бегун и Кусай. Он выживает. Он уже не ждет от жизни большего.
У машины, в темноте, он открывает багажник и достает дипломат. Неплохая вещь. Он переворачивает его и включает освещение багажника. Кожа хорошей выделки, никаких отличительных примет, никаких логотипов Бюро. Естественно. Теперь, когда в голове немного прояснилось, он вспоминает. Последний раз он использовал этот чемоданчик в Джоппе, ходил с ним на работу и обратно. Положить внутрь было нечего, но чемоданчик остался единственной приметой респектабельности, за которую ему удалось уцепиться в том году, простиравшемся, как мертвая пустыня, с мая пятьдесят восьмого по май пятьдесят девятого.
Хардинг рассматривает дипломат. Он думает, не отнести ли его чистильщику обуви, и вдруг слышит какое-то бряканье внутри. Поворачивает в замках ключ, прикрепленный цепочкой к ручке, и нажимает защелки. Но они не открываются.
И тут он припоминает: у чемоданчика нет внутреннего отделения, только двойное дно. Оно открывается кнопкой с нижней стороны. Он нащупывает кнопку, но потайной отсек, как выясняется, пуст, а в чемоданчике по-прежнему что-то брякает.
На миг он переносится из сгущающихся сумерек позднего октября, с безлюдной улицы, где шевелятся только опавшие листья на ветру, в прошлое: май пятьдесят восьмого года. Весна в округе Колумбия. Новая должность и новый чин в Вашингтонском оперативном отделении – самом близком, во всех смыслах, к штаб-квартире Бюро и самому Директору.
Ему поручили доставить Гуверу в отель «Мейфлауэр» секретный отчет Говарда Джонсона. Доставки потребовал мистер Гувер. Хардинг кладет коричневый конверт в потайное отделение чемоданчика и защелкивает его. Дипломат выглядит достойно, Хардинг только что получил его из лабы, и это настоящая кожа, не имитация. Как говорится, встречают по одежке. Прежде чем отправиться в путь, Хардинг заходит в мужской туалет и проверяет, не застряло ли что-нибудь в зубах.
Он приезжает в «Мейфлауэр», и его проводят туда, где обедают мистер Гувер и его заместитель, за их постоянным столиком в тускло освещенном зале ресторана. Подойдя поближе, Хардинг чует, как пахнет исходящий паром грибной суп.
Толсон сидит не на стуле через стол от Гувера, как ожидал Хардинг, а рядом с ним, на красной банкетке. Хардинг мысленно отмечает это, но думает на ходу лишь о том, как бы произвести хорошее впечатление. Он долго работал, чтобы этого добиться: двенадцать лет в жаре и вони Нью-Йоркского оперативного отделения. Там куча первоклассных агентов. Отличиться трудно. Он ждал повышения по службе дольше, чем многие другие.
Увидев двух мужчин, сидящих бок о бок, надо было сразу оттуда валить – до того, как он заметил, что Гувер гладит руку Толсона. До того, как Гувер понял, что он увидел.
