Мистер Стивас: Литературные достоинства этой книги поистине высоки. Она представляет собой уникальный сильный ответ одновременно на дилеммы человеческой сексуальности и на Первую мировую войну, искалечившую целое поколение. Что касается вашего второго вопроса, относительно морали, мне представляется несомненным, что эта книга высокоморальная. Конечно, нельзя сказать, что в ней выражены ортодоксальные христианские взгляды, взгляды Римско-католической церкви – и это неудивительно, потому что Лоуренс не был христианином, не был католиком. Однако Лоуренс – хотя сам он не согласился бы – по сути своей пишет в католической традиции. Под этим я подразумеваю традицию взгляда на секс как на нечто само по себе благое. В эпоху Реформации возникло противодействие этой традиции и секс начали рассматривать как нечто по сути своей греховное или во всяком случае низкое. Я не колеблясь скажу, что каждый католический священник, каждый католик получит пользу от чтения этой книги. Я прочитал, несомненно, большое количество материалов порнографической и непристойной природы, поскольку изучал эту тему, и «Любовник леди Чаттерли» не имеет ничего…
Мистер Гриффит-Джонс: Возражаю!
Рецензентка «Санди таймс». «Мисс Дилис Пауэлл!»
Мистер Гардинер: Как вы считаете, пропагандируется ли в этой книге явно или неявно промискуитет?
Мисс Пауэлл: Разумеется, нет. В книге Лоуренса, во многом трактующей вопросы священного, секс рассматривается как нечто, к чему следует подходить очень серьезно, и как основа добродетельной жизни.
Мистер Гриффит-Джонс (с адвокатского ряда, приставив ладонь к уху): Мисс Пауэлл, я правильно расслышал, что эта книга трактует секс… как основу… добродетели?
Мисс Пауэлл (с таким видом, словно его лицедейство наводит на нее скуку): Да, правильно.
Директор религиозного образования бирмингемской епархии. «Достопочтенный Дональд Тайтлер!»
– Нет, я не считаю, что в этой книге защищается адюльтер.
Господин судья Бирн (выходя из себя): Но ведь в ней больше ни про что другое и не говорится!
Заседание продолжается, воздух в зале спертый, и барристерские головы начинают зудеть под париками.
Профессор поэзии из Оксфорда. «Мистер Сесил Дэй-Льюис!»
Мистер Хатчинсон: Профессор, соблаговолите высказать свое откровенное мнение по поводу одного критического момента суждения о литературе. Если героиня книги, романа, изменяет мужу, означает ли это, что автор романа превозносит прелюбодеяние?
Профессор Дэй-Льюис: Лоуренс абсолютно точно не превозносит прелюбодеяние. Леди Чаттерли прелюбодейка в том смысле, что она изменяет мужу. Однако я бы не назвал ее безнравственной женщиной.
Мистер Хатчинсон: У меня больше нет вопросов, милорд.
Мистер Гриффит-Джонс (изобразив на лице усталость): Позвольте мне удостовериться, профессор, что я правильно понимаю ваши взгляды. Возможно ли это, что два человека по-настоящему любят друг друга, как вы описали, и при этом не обмениваются практически ни словом ни на какую тему, кроме половых сношений?
Профессор Дэй-Льюис (словно обращаясь к туповатому школьнику): Да, поскольку мы не можем предполагать, что общение между героями
Прозаик, поэт и критик. «Мистер Кингсли Эмис!»
Мистер Эмис, один из звездных свидетелей Майкла Рубинштейна, который обязательно должен понравиться жюри, что-то не торопится.
Может, он хочет зрелищно войти? А может быть, он в уборной? Судебный пристав снова выкликает его имя. Чайные чашечки вытягивают шеи, чтобы увидеть знаменитого писателя, автора «Счастливчика Джима». Фильм видели многие. Но писателя не видит никто. Мистер Эмис не появляется, и в суде воцаряется хаос.
Журналисты строчат. Адвокаты защиты обмениваются записками. Присяжные не скрывают своего разочарования, и в этой суматохе положение леди Чаттерли становится шатким.
Впоследствии, много недель спустя, мистер Эмис запоздало напишет Майклу Рубинштейну: он чувствует себя ужасно неловко и должен извиниться, что отсутствовал в суде, когда его вызывали. Его не было дома, когда пришло письмо с назначенной датой судебного слушания, а когда оно обнаружилось, оказалось, что он должен был явиться в зал суда шесть часов назад. Он выражает надежду, что его неявка не слишком помешала ходу дела306.
