Один из свидетелей, мечтающий в этот момент оказаться вместе с Кингсли Эмисом в баре, – сэр Аллен Лейн, основатель «Пингвин букс».
В глазах публики он одновременно человек часа и «арестованный». Да, ответчиком по делу служит юридическое лицо «Пингвин букс», но юридическое лицо нельзя отправить в тюрьму. Все знают, что в случае чего срок ждет издателя – до трех лет.
Мистер Хатчинсон вызывает свидетеля, и для разнообразия судебный пристав не выкрикивает имя, поскольку сэр Аллен сидит прямо тут, за столом солиситоров, и совершенно не хочет на время оглохнуть.
Незаметно кивнув своему солиситору Майклу Рубинштейну и директору издательства Гансу Шмоллеру, сэр Аллен встает, застегивает верхнюю пуговицу пиджака, проходит несколько ярдов до свидетельского места и дает клятву. Он ищет глазами лица жены и старшей дочери. Затем поворачивается к присяжным.
Мистер Хатчинсон: Сэр Аллен, когда вы основали издательство «Пингвин», в чем состояла ваша идея?
Сэр Аллен: Моя идея состояла в том, чтобы производить книги и продавать их по цене десятка сигарет, чтобы книгу мог позволить себе любой. Для людей вроде меня, которые покинули школу и начали работать в шестнадцать лет, такие книги предоставляют возможность получить образование в иной форме.
Мистер Хатчинсон: Вы, кажется, когда-то выразились так: вы хотели сделать «Пингвин» аналогом университетского издательства для книг в мягких обложках.
Сэр Аллен: Да, я так выразился.
Мистер Хатчинсон: Насколько мне известно, в пятьдесят втором году вы получили рыцарское звание за услуги, оказанные литературе?
Сэр Аллен: Да.
Мистер Хатчинсон: В этом зале суда говорилось, что на протяжении нескольких лет вы опубликовали все основные труды Дэвида Герберта Лоуренса; и что вы и ваш совет директоров считаете публикацию «Леди Чаттерли» необходимой для достижения этой цели. Это верно?
Сэр Аллен: Да.
Мистер Хатчинсон: По вашему мнению, эта книга обладает высокой литературной ценностью?
Сэр Аллен: Да, разумеется.
Мистер Хатчинсон: Почему вы пришли к выводу, что не должны публиковать издание с цензурными купюрами?
Сэр Аллен: Потому что это против наших принципов. Когда мы публикуем книги, мы издаем их в том виде, в каком они написаны автором. Ничего меньшего мы не смеем предложить своим читателям. Мы не считаем возможным публиковать книгу в кастрированном виде.
Мистер Хатчинсон: Вопросов больше не имею, милорд.
Мистер Гриффит-Джонс (к которому переходит право допроса свидетеля): Сэр Аллен, по вашим словам, вы считаете, что роман обладает высокими литературными достоинствами? Вы не могли бы это разъяснить?
Сэр Аллен: Нет. Тут все прямолинейно. Именно поэтому мы решили его опубликовать.
Мистер Гриффит-Джонс: У меня в руках вырезка из газеты «Манчестер гардиан» от седьмого марта сего, тысяча девятьсот шестидесятого года. Насколько мне известно, вы относитесь к этой газете с уважением?
Сэр Аллен: Да.
Мистер Гриффит-Джонс: В этой статье вы, по-видимому, развиваете мысль, высказанную в беседе с журналистами накануне, шестого марта. В ходе объяснения, как написано здесь, вы произносите следующие слова, я цитирую: «„Любовник леди Чаттерли“ – роман не выдающийся». (Поднимает глаза от вырезки и пригвождает взглядом сэра Аллена.) Вы это говорили?
Мистер Гардинер (поднимаясь на ноги): Можно ли свидетелю увидеть статью целиком?
Мистер Гриффит-Джонс: Разумеется. (Передает вырезку.) Вам, сэр Аллен, как и мне, известно, сколь неточны иной раз бывают отчеты прессы. Поэтому мой первый вопрос: произносили ли вы эти слова: «„Любовник леди Чаттерли“ – роман не выдающийся»?
Сэр Аллен (размышляет, выбитый из колеи): Возможно, но я не помню ни этого замечания, ни контекста, в котором оно сделано.
Мистер Гриффит-Джонс: Придерживались ли вы этого мнения, когда работали над публикацией романа? «Роман не выдающийся».
Сэр Аллен: Нет, нет.
Мистер Гриффит-Джонс: Вы говорили с другими лицами об этом романе?
