— Да он меня чуть не убил! Я ему: одежду давай! А он стоит, смотрит, ухмыляется. А у него там в доме даже скатерти на столе нет. И на диване ковер, а не покрывало. На окнах шторы были, но это я уже потом сообразила. А тогда я в шкаф полезла, ну, думаю, хотя бы простыню взять или полотенце. А там ружье!
— Ружье?
— Да! Я схватила, ну, думаю, мозги вышибу! — Голос у Евы звенел от переполняющих ее чувств. — И вышибла бы! Только там патронов не было!..
— Но потом-то они появились?
— Потом появились! Этот дрыщ ружье у меня вырвал, достал из ящика патроны, зарядил. И на меня ружье направил. Давай, говорит, по-хорошему ложись, а то плохо будет. В два ствола, говорит, больно. Одной пулей, говорит, полбашки и другой полбашки, ничего не останется.
— Угрожал?
— Еще как угрожал!.. А я стою перед ним голая! Ну не мразь?
— Кто?
— Гнида эта ушастая!
— Значит, стоишь перед ним, дальше что?
— А что дальше? Или давай, или с двух стволов в голову!.. А тут вдруг эти заходят!.. Ушастый этот орал как идиот, не слышно было, как они зашли. А они заходят! Ну, этот и пальнул с двух стволов! И ведь в голову попал! И одному, и другому!.. Я стою, смотрю, глазами хлопаю, а он ружье перезаряжает! Руки у него трясутся, один патрон упал, он стал поднимать. Поднимает, а сам на меня смотрит! Я же все видела, меня тоже надо было!.. Но я же не овца! — вдруг вскинулась Ева и торжествующе, с чувством собственного достоинства глянула на Малахова.
— Не овца, — кивнул он. — Но убежала стриженая!
— И что?
— Села в машину и уехала.
— Села в машину и уехала! — подтвердила Ева.
— А ключи откуда?
— Так в замке зажигания были. И двигатель работал… Музыка играла. Тяжелый такой рок! Страшный, как будто бензопилой по нервам. Они ведь убивать приехали!
— Но ты оказалась самой шустрой!
— Ну да, оказалась…
— Где машина?
— Не знаю. Я к маме приехала, там ее бросила. Виталик обещал человека прислать, ну, чтобы машина исчезла. Зачем она там?
— Брату звонила?
— Мама звонила.
— Надо было у мамы остаться. Или к Виталику ехать. У него охрана. Или ты не боишься Никса?
— А ты думаешь, у меня охраны нет? Таис там внизу, и во дворе машина или даже две, Виталий людей прислал. Ну и консьержи, ты знаешь, наши люди. Мне сразу позвонили, как только ты подъехал.
— Почему мне не позвонила?
— Ну-у…
— Что ну?
— Виталик сказал, что с Никсом договорится. Ну, если в полицию не обращаться…
— Не обратилась, — кивнул Артем.
— А почему?… Да потому что ты сам все узнаешь! Ты же Малахов! — заигрывая, улыбнулась Ева.
— Малахов не Малахов, а узнал. Хотя и не все… Ты, говоришь, в городе хотела выйти, а Мурмашов тебя в Ветряное повез.
— Там недалеко.
— Где там? — Именно этот поселок интересовал Артема.
— Там улица на самой окраине, у кого есть деньги, строятся, а у кого нет, отдыхают на соседней улице, — усмехнулась Ева.
— У Эдика деньги есть?
— Ему брат помог.
— Брат может, — кивнул Малахов.
Никс пришел на место Грамаря, который заведовал икорным бизнесом, а деньги там нешуточные.
— Брат у него крутой, жесткий такой.
— Название улицы?
— Не знаю. Знаю, что микрорайон там новый. Дом Эдика, дальше котельная новая, а за ней дома высотные.
— Котельная?
— Ну, труба такая полосатая… Да, номер дома шестьдесят шесть. Я еще подумала, одной шестерки не хватает.
— Что еще подумала?
— Подумала, что пронесет, а от тебя ничего не скроешь.
— Пронесло. Причем без всякого пургена… Так пронесло! Три трупа у нас.
— Так это лопоухий стрелял, я здесь при чем?
— А Антон Мурмашов?
— Антон?… Ну да, Сонька эта его Антоном называла.
— Ты от Соньки убегала?
— Голышом убегала! Голышом! — Ева закатила глазки. — Может, хватит?
— А Сонька топор в тебя кинула!
— Да, топор у нее был… Эта сука с топором на меня бросалась!
— А топор в Антона попал.
— Может быть, в него. Я слышала, как он орал благим матом!
— Мог и матом, — кивнул Артем. — Он ведь не сразу умер.
— Умер?
— И лопоухий одного убил. А второй ушел. И по дороге человека убил.
Видно, не так уж и сильно досталось Челдышеву, если он смог убить. И даже труп с дороги убрать догадался. А ведь мог просто переехать через тело.
— Я не знала!
— А если вы вместе убили? И с Челдышевым вместе! И с Сонькой!.. И даже с Шарьяловым… Три трупа, гражданка Лазарева, три трупа!
— Как ты меня назвал?
— Как назвал, так в кузов и полезешь.
— Ты меня арестуешь?
— А если ты врешь все? Если ты не была ни у какого Никса?
— Не была я у Никса, я у его брата была!
— И Борщевик там был?
— Да, появился.
— И Эдик ударил его острием кия?
— Ударил.
— Ты видела?
— Своими глазами!
— А кровь? Если горло пробить, крови много будет… Ты кровь видела?
— Кровь? Не видела… Ну, может, что-то и было. Борщевик, он же спиной ко мне стоял. А я сразу же бежать, как будто за ворот кто-то схватил!
— Кровь не видела?
— Нет.
— И что с Борщевиком стало, не знаешь?
— Нет.
— И что с Эдиком этим стало, тоже не знаешь?
— Не знаю!
— Он тебе звонил? После того как ты сбежала.
— Куда звонил? Я телефон там оставила: и телефон, и все остальное… Что на мне было, в том и уехала.
— Да уж, закрутила ты карусель.
— Я закрутила?!. Нуда, Борщевик за меня вступился. Джентльмен!
— Не знаю.
