Он, конечно же, знал, о ком говорил. И знал, кем Ева приходится подполковнику Малахову.
Артем качнул головой, взял со стола ключи, расстегнул наручники.
— Это зачем? — нахмурился бандит.
— Ты что-то спросить хотел? Давай спрашивай!
В предстартовой тишине голос Малахова звучал особенно зловеще.
— Ну, я сам ничего не видел… Потому и спрашиваю, — уже не так нагло, с опаской, но все же спросил Гречнев.
И в ожидании удара напряг пресс. Очень сильно напряг и даже улыбнулся, представляя, как Малахов отобьет кулак.
А мышцы живота у него действительно оказались крепкими и прочными, как будто сотканы были из стальных волокон. И кулак Артем отбил, чуть не скривившись от боли. Но и Гречневу досталось. Не выдержал он удар в живот, согнулся в поясе. И тут же последовал очередной удар, коленкой в голову. Падая, Гречнев снес приставной стол, посыпались стулья.
Тут же открылась дверь, появился конвойный.
— Нормально все, стул сломался, — сказал Малахов, нависая над бандитом.
— Понял!
Дверь закрылась, сотрудник исчез, а Малахов продолжил давить на Гречнева, который почему-то и не помышлял о реванше.
— Это все, если стул сломается, — сказал Артем. — Сначала запор, а потом полная интоксикация организма. А вот на вскрытии обделаешься, пацаны так оборжутся, что даже на похороны не придут. Не веришь?
— Да верю, — кивнул Гречнев, с опаской поднимаясь.
— Так кто там на бильярде лежал? — Артем ударил его по ногам, возвращая в исходное положение.
— Ну, на самом деле Эдик обломался.
— Обломался?
— Ну, я не знаю, может, баба эта цену себе набивала. Может, Эдик на самом деле пытался ее взломать. Не знаю, как там было. Знаю, что Борщевик на Эдика жестко наехал.
— Что конкретно у Эдика обломалось? Кий? Чем он Борщевика ударил? И куда?
— Да вроде ударил.
— И что с Борщевиком стало?
— Что с Борщевиком? Да нет, это с Эдиком стало! Борщевик его так замесил! Там живого места нет.
— А Борщевик?
— Уехал Борщевик… Эдик дом построил, Никс Борщевика хотел там поселить. А тут такое…
— Такое что?
— Ну, так это, вы же не просто так Челдыша ищете.
— Ищем.
— И домой к Никсу поедете.
— Поедем.
В дверь постучали, показался Стасов и выразительно глянул на Малахова.
— Товарищ подполковник, все готово!
— Сейчас… Заходи!
Рукой Малахов подал знак Стасову, а головой — Гречневу.
— Уехал Борщевик, палево у Эдика оставаться, — сказал Кеша.
— Куда уехал?
— Чего не знаю, того не знаю!
— С кем он был?
— Да не знаю. Нас же там не было, так, рассказали потом.
— Кто рассказал?
— Эдик… Придурок, — чуть не сплюнул бандит.
— Где он сейчас?
— Не знаю. Может, с Никсом?
— А Никс где?
— Может, дома, может, еще где. Мы же здесь, откуда нам знать?
— А Челдышев где?
— Не знаю.
— И машину ты его не сжигал?
— Я вам все рассказал, что знал. Все, больше нечего сказать… — пробурчал Гречнев. И немного подумав, спросил: — Зачем мне машину на себя брать? Зачем мне чужое убийство на себя вешать?
Малахов кивнул, соглашаясь с Гречневым. Контакт с Челдышевым — это причастность к убийству Ямщикова, а может, и соучастие в его убийстве, поэтому Кеша будет отнекиваться до последнего. А сейчас некогда заниматься убийством Ямщикова, когда на повестке дня — Борщевик, Никс и его брат. Вернее, на повестке вечера. Рабочий день уже закончился, но когда это останавливало работу полиции?
Устал эксперт, глаза слезятся, а работы полно. Бильярдная занимала весь мансардный этаж, «квадратов» пятьдесят, а где Никишин мог ударить Борщевика, не ясно. И следов крови не видно. Чистота в помещении, на бильярдном столе ни пятнышка, но именно это наводило на мысль: следы крови уничтожили. Как и то, что окна здесь распахнуты настежь; не просто так проветривалось помещение. Не обошлось здесь без химии.
— Да уж! — осмотрев студию, вздохнул Колышкин.
Весь день он сегодня на ногах, и у Зинченко в доме работал, и у Шарьялова. А тут еще и Никс подоспел.
Штурмовать дом не пришлось. Подъехали, хозяева не отвечали, только собака за воротами гавкала. А постановление на обыск при себе, «болгарка» легко справилась с воротами, собаку аккуратно усыпили на время, дверь открыли. Пусто в доме, ни единой живой души, только сквозняки гуляют. Но, может, это и к лучшему. Максим тоже устал за день, хотелось тишины и покоя.
— С дивана можно начать, — предложил Павлов.
Может, Эдик на диване к Еве приставал, может, на бильярдном столе, может, у барной стойки. Вариантов много, и все их нужно обойти. А следы крови, если они смыты, обнаружить непросто. С помощью реактива «Воскобойникова» можно, проба с люминолом помогает, но лучше всего работает ультрафиолетовое облучение. Самый простой способ — обработать место перекисью водорода. Если перекись вспенится, значит, кровь. Но та же перекись способна уничтожить след крови так, что никакая экспертиза их не обнаружит. И нашатырный спирт уничтожает.
Но не все так просто. Кровь — вещество жидкое, текучее. И Зинченко начисто вымыла полы, пытаясь уничтожить следы преступления, и Шарьялов поступил так же глупо. Но ультрафиолетовое облучение вывело их на чистую воду. А еще кровь обнаружилась под половицами, затекла в щель, там и засохла.
