По всей видимости, уловки, к которым он прибегнул, улучшили ее настроение, и она бросила на него лукавый взгляд.
– Наверное, лучше тебе не рассказывать…
С чопорностью, от которой можно было сойти с ума, Фрэнсис поджала губки и опустила глаза.
– Это еще почему?
– Боюсь, ты просто-напросто выпорешь меня.
– Что за глупости? Я никогда этого не делал!
– Но ведь хотел?
Да, черт побери, он действительно испытывал такое желание. Ему и сейчас хотелось потрясти ее как следует, чтобы она перестала таить от него свои секреты. Было и кое-что другое, что ему хотелось бы сделать с ней, но он сдерживал себя, пока не подоспеет время, сознавая, что королевский птичник – не самое подходящее место для этого.
– Клянусь честью, я не подниму на тебя руку, даже если ты этого и заслуживаешь, – торжественно произнес он. – А ты, конечно же, заслуживаешь.
– Ладно, раз уж ты поклялся, я, так и быть, открою тебе этот страшный секрет. – В глазах Фрэнсис прыгали искорки смеха, а именно этого он и добивался. – Я сказала ей: «Неудивительно, что вам так нравится новая мода. Фижмы скрывают вашу необъятную задницу».
– О небо! – Чарльз уставился на Фрэнсис с ужасом и восторгом. – И ты сказала это Элинор Элизабет Дигби, второй дочери графа Лансдоуна, одной из самых богатых наследниц во всей Англии?!
– Одной из самых злых мегер во всей Англии! – Фрэнсис опять поджала свои восхитительные губки.
Чарльз представил себе Элинор, всегда такую самоуверенную и требовательную, представил ее надменное лицо, искаженное невероятной яростью. Этот образ был настолько смешным, что он откинул голову и разразился хохотом. Нет, она просто удивительна, его Фрэнк!
– Клянусь тебе, невозможно сосчитать всех женщин, которые хотели бы оказаться на твоем месте в этот момент. Впрочем, они, наверное, предпочли бы наблюдать издали: эта госпожа Дигби нагоняет на всех страх. Неудивительно, что королева была довольна.
– Я вовсе не собиралась кого-то веселить…
– Конечно, нет. Дай мне носовой платок.
Фрэнсис решила воспользоваться хорошим настроением Чарльза и попытаться уговорить его улизнуть из дворца.
– Послушай, а что, если нам… немного развлечься?
– С удовольствием!
Чарльз еще крепче прижал Фрэнсис к себе и наклонился, чтобы насладиться ее губами.
– Я не это имела в виду! – Она резко отвернула голову, дав ему возможность только почувствовать вкус ее волос.
– Черт побери, ты прекратишь это? Я ненавижу целовать твои волосы. А впрочем, если подумать… они такие темные и густые… – Он провел губами по ее волосам, коснулся уха. – Нет мне нравится целовать твои волосы – если, конечно, этим не ограничиваться…
– Хватит! – Фрэнсис вскочила на ноги, смеясь и отряхивая свою зеленую юбку. – Я хотела сказать, что мы могли бы развлечься охотой. Здесь столько прекрасных птиц… Тебе бы не хотелось заняться этим прямо сейчас?
Чарльз с удовольствием поохотился бы, но не за дичью. Кровь стучала у него в ушах, и все его чувства обостренно откликались на каждое движение Фрэнсис. Он проследил за ее взглядом и обнаружил, что она смотрит на белоснежного филина, привязанного к насесту в углу, вдали от остальных птиц. Настороженный и готовый к полету ночной охотник только и ждал, когда его выпустят и он сможет взлететь в озаренное лунным светом небо.
Что и говорить, предложение Фрэнсис было весьма соблазнительным. Перед глазами Чарльза уже возникла дивная картина – как они бегут по ночному лесу вместе с Фрэнсис. Азарт охотника заставил волноваться кровь в его жилах.
– Тебе понравился этот филин? Его зовут Цезарь. Если хочешь, можем взять его. Но нельзя же тебе отправляться в лес в таком наряде… Вот что, здесь, в сундуке, есть запасная одежда. Она принадлежит молодым парням и может подойти тебе.
Чарльз натянул на руку перчатку и позвал Цезаря. Филин охотно пересел к нему, предвкушая свежую добычу.
Фрэнсис принялась рыться в сундуке; на лице ее играла улыбка, глаза блестели от нетерпения.
– Это подойдет, – объявила она, выудив из сундука штаны из грубой ткани, рубашку и камзол. – Отвернись, чтобы я могла переодеться. И не вздумай подглядывать!
Хотя Фрэнсис и просила его не подглядывать, удержаться было невозможно. С Цезарем на руке Чарльз прошел в комнату, где хранилось всякое снаряжение, будто бы ища там запасные привязи, а сам украдкой следил за Фрэнсис.
Освободиться от тяжелого платья было не так-то просто, но все-таки она с этим справилась, оставшись в нижней юбке и украшенном кружевами корсаже. Чарльз любовался ее пышной грудью, пока она боролась с многочисленными крючками, и наконец Фрэнсис предстала перед ним совершенно обнаженная.
Это уже невозможно было вынести. Тихо застонав, Чарльз прислонился к стене и прикрыл глаза. Как ему хотелось сейчас отпустить Цезаря и овладеть Фрэнсис с яростью сокола-самца!
