Ее безжалостный вопрос снова заставил его вспомнить о другой женщине с черными, как вороново крыло, волосами. Чарльз напряг всю свою волю, чтобы заставить эти воспоминания убраться в свои клетки, и запер их там. Хватит, он устал думать об Инес!
– Значит, ты полагаешь, что каждой женщине, с которой спал, я предлагал руку и сердце?
– Не знаю, но Антуан, например, действовал именно так.
– Нет, он действовал не так, – стал терпеливо объяснять Чарльз. – Уверяю тебя, он обещал это только девственницам. А я не спал с девственницами и никогда не предлагал ни одной женщине жениться на ней – кроме одной, но из этого ничего не вышло. Думаю, Антуан, как и многие французы, специально искал невинных девушек. Это как на пирушке: ему хотелось все попробовать первым. Он знал, что вслед за ним будут другие, но ничего не имел против этого, поскольку сам уже насытился. – Чарльз взял ее лицо в ладони и заглянул ей в глаза. – Мы с ним во многом отличаемся друг от друга, но особенно в этом. Потому что я никогда не сумею насытиться тобой, Фрэнсис Морли! Если мы поженимся, ты можешь рассчитывать на то, что будешь находить меня в своей постели до конца своих дней.
Горячность Чарльза заставила Фрэнсис заколебаться. Он так и не сказал, что любит ее, но того, что он предлагал, она жаждала почти столь же страстно. Жадные губы Чарльза, ласкающие ее шею, яснее всяких слов, без всякого сомнения, говорили о том, что она желанна, и Фрэнсис невольно поощряла его.
Чарльз воспринял это как приглашение к более смелым действиям. Он развязал пояс ее штанов, и Фрэнсис поспешно сбросила их. Когда нетерпеливая рука Чарльза коснулась средоточия ее женского естества, она содрогнулась всем телом и закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением. Никогда еще Фрэнсис не испытывала ничего подобного.
– Пощади меня! – вскрикнула она наконец еле слышно, потому что его рот опять приник к ее губам.
Чарльз тут же послушался и отодвинулся.
– Ну как, я достаточно возбуждаю тебя?
– Слово «возбуждаю» здесь не подходит, – пробормотала она, тяжело дыша. – Я бы сказала, что ты… совращаешь меня!
Его лицо озарилось радостной улыбкой.
– Я буду это делать до тех пор, пока ты не согласишься. Выходи за меня замуж, Фрэнк!
Его настойчивость тронула ее. Десятки красивых женщин при дворе Елизаветы, многие из которых к тому же богаты и знатны, хотели бы выйти замуж за него, главного королевского сокольничего. А он объявляет, что ему нужна она, Фрэнк, странная, необузданная девушка с невозможными манерами и буйным нравом. Всем своим существом она хотела сказать ему «да»… но пока еще не могла.
– Чарльз, прежде чем ответить, я должна спросить тебя кое о чем.
– Спрашивай.
– Расскажи мне об Инес, – прошептала она, понимая, что сейчас наиболее благоприятный момент.
Именно сейчас, когда он признался, что хочет ее, когда он беззащитен. Именно сейчас, ибо тень Инес, стоявшая между ними, должна быть уничтожена.
Чарльз вспыхнул и резко отстранился, ошеломленный тем, что она затронула эту запрещенную тему.
– Ты обещала не говорить о ней!
– Я ничего не обещала.
Поддразнивание кончилось. Она смотрела на него совершенно серьезно.
– Чарльз, в истории, которую ты мне рассказывал, есть что-то странное. Она не кажется мне правдивой.
– Я рассказал тебе все, как было, – проворчал он раздраженно. – Я обещал Инес дель Кальвадос быть верным ей всю жизнь, а потом обманул ее. Разве этого недостаточно для угрызений совести?
– Постой… Ты говорил, что вы с Ричардом оба любили ее, и она разрывалась между вами, не зная, кого предпочесть. Очевидно, она была потрясена и убита горем, когда узнала о смерти Ричарда?
– Конечно, была.
– Ты в этом уверен?
Чарльз покопался в том туманном уголке своей памяти, где покоилась Инес, и обнаружил, что не может припомнить ничего о том, как она вела себя тогда. Он был слишком поглощен в то время своим страданием, своими безуспешными попытками отменить приказ ротного командира и попытаться совершить невозможное, чтобы спасти Ричарда из неприступной тюрьмы и от неминуемой смерти.
– Она плакала? – настаивала Фрэнсис, срывая защитные покровы с его памяти. – Может быть, она пошла в гарнизон испанцев и попыталась предотвратить пытки? Она просила их командира освободить Ричарда?
– Я был слишком подавлен, чтобы обращать на это внимание, – проворчал Чарльз. – Я не помню, что она делала. – Однако он ощутил, что Фрэнсис заронила в его душу семена сомнения. – Я думаю, она просила своего отца помочь.
– А что это могло дать? – неумолимо продолжала Фрэнсис. – Разве ее отец имел какое-нибудь влияние на гарнизон?
Чарльз хотел что-то сказать, но только беззвучно пошевелил губами. Он не мог смириться с мыслью, что Инес было все равно, но, говоря по правде, не мог припомнить и никакой реакции с ее стороны. Виновата ли в этом его память или она действительно не проронила ни слезинки?
– Отвечай! – Фрэнсис упорно продолжала растравлять его рану. – Ее отец мог помочь?
– Нет! – с болью выкрикнул он наконец. – Ее отец-плантатор не имел никакого отношения к миру военных. Он ничего не мог сделать.
