Вспомнив о пострадавших, Гимли оглянулся на костёр Вельфиона. Тот уже сварил свои лекарства и сейчас вовсю хлопотал над ранеными, которые расположились там же. И если поцарапанные выглядели ещё сносно и спокойно сидели у огня, то укушенный лежал весь в поту и бредил. Трупный яд уже начал действовать, и его шея представляла собой страшное зрелище: почерневшая, распухшая, сочащаяся зловонным гноем… Повторив ту же самую лечебную процедуру, что он проделал на днях с первыми ранеными, знахарь в завершение дал выпить всем больным какого-то живительного настоя. Аромат от него уже давно растекался по всему лагерю, прогоняя из утомлённых сердец уныние и страхи и вселяя взамен надежду и бодрость.
В целом эта ночь прошла вполне спокойно. Дозорные эльфы по обыкновению подстрелили с дюжину пауков-мертвяков, пытавшихся приблизиться к лагерю, и этим всё ограничилось. Правда, здесь обозначился один нюанс: среди сражённых тварей оказалась пара пауков, которых вчера убили на озере Леголас с Сэл Муладом, когда спасали Двалина. По словам, караульных, глаза этих оживших монстров светились, как и у всей прочей нежити, лиловым огнём…
— Как же так? Вы же их сразили только вчера — я сам видел! — воскликнул Двалин, когда узнал об этом.
— А вот они взяли и ожили, — задумчиво молвил Леголас. — Хотя слово «ожили» в данном случае не совсем корректная формулировка.
— Похоже, магия вора способна превращать в ходячих мертвецов не только старые останки, но и совсем свежие… — заметил Гимли.
— Получается, что так, — кивнул Леголас. — Вопрос лишь в сроках такого «воскрешения».
— Вот поэтому, друзья, постарайтесь раньше времени не окочуриться! — веско произнёс Дори, оглядывая всё честн
— Ну, ещё неизвестно, способно ли это поганое колдовство так воздействовать на павших гномов и эльфов, — сказал Бофур. — Хотелось бы верить, что нет.
— Надеюсь, мы этого никогда не узнаем, — тихо уронил стоявший несколько в стороне Вельфион.
А вскоре отряд покинул свою уютную стоянку и, ведомый разведчиками, снова двинулся по следам похитителя Аркенстона. Правда, для этого пришлось вернуться к злополучному озеру и опять идти вдоль его берега. Только теперь все были настороже и не выпускали из рук оружия. К слову, никаких новых оживших мертвяков там не оказалось, и путники смогли совершенно беспрепятственно миновать это место. Следы незримого вора вновь вели на юг, хотя из-за вчерашней вынужденной задержки у озера преследователи отстали от него ещё на несколько часов. Плюс к этому наличие у них раненых, которые хоть и шли на поправку, но всё ещё страдали повышенной слабостью и утомляемостью, из-за чего отряд нынче тащился как черепаха, в том числе и по причине частых остановок.
Тем не менее спустя пару часов путешественники достигли южной оконечности низины, поднялись по её пологому склону и далее некоторое время шли уже по более-менее ровной поверхности. К их немалому облегчению, лес здесь стал более просторным и светлым, а в воздухе наконец-то повеяло свежестью и прохладой. Вдобавок куда-то пропали чёрные белки и бурундуки, зато объявились их вполне обычные сородичи и прочая мелкая живность. Впрочем, эти зверюшки по-прежнему норовили удрать подальше от мест, где проходил незримый воришка, но само их появление уже значительно ободрило путников. К тому же это представлялось крайне важным в плане пропитания, ибо съестные припасы отряда неумолимо таяли с каждым днём.
Также, к вящей радости путешественников, как-то совершенно незаметно исчезли все нетопыри, а в тишине леса всё чаще и чаще стали звучать жизнерадостные голоса птиц. Кроме этого, все отметили и увеличенное число насекомых. Пока это были в основном вездесущие мотыльки и мухи, но иногда попадались и жуки с муравьями.
Конечно, никуда не делась и нежить, но встречалась она теперь всё реже и реже и уже не в таких огромных количествах. Поэтому отряд следовал за вором, никуда не сворачивая, и уничтожал мертвяков мимоходом.
А во второй половине дня все невольно заметили, что начал меняться и окружающий ландшафт. Отныне на пути то и дело возникали различные взгорки, которые тут же сменялись неглубокими низинами или оврагами. И так продолжалось довольно долго, пока путники не сообразили, что дорога уже всё время идёт вверх. Сначала это не особенно было заметно, но постоянство этого уклона красноречивее любых слов говорило о повышении рельефа.
