— Деду помогли устроиться на работу врачом сначала в больницу, а затем в военный госпиталь. Однако условия жизни в довоенном Харькове не могли сравниться с тем положением, которое он занимал в Белграде в бытность свою преуспевающим врачом. Но, несмотря на все разочарования, он был человеком несгибаемой воли. По его просьбе в Москве провели повторное рассмотрение дела матери. В 1940 году деду сообщили, что его мать была репрессирована по ложному доносу и полностью реабилитирована. В первые же дни войны Леонид Леонидович направляет рапорт на имя Павла Анатольевича Судоплатова, в котором пишет: «Должен сказать, что не могу считать себя удовлетворенным решением моего вопроса, хотя бы и временным. Считаю, что мне, опытному и испытанному разведчику, профессиональному врачу, знакомому с радиоделом, прошедшему два курса подрывного дела, знающему парашют, мотоцикл, чекистские дисциплины, физически здоровому и закаленному, готовому к любым опасностям и испытаниям можно было бы иметь другое применение, чем в нынешнее суровое время работать военврачом тылового госпиталя, где меня окружают одни женщины и инвалиды». В свою очередь 20 сентября 1941 года его супруга Екатерина Фёдоровна направила на имя наркома внутренних дел заявление, в котором, в частности, указывала: «Имею некоторый опыт подпольной работы в тылу у врагов и подвергалась репрессиям с их стороны в период 1935–1936 годов. В настоящий момент напряжения всех сил страны для отпора врагу твердо решила отдать все свои силы, а если понадобится и жизнь для этой великой цели. Предлагаю себя для любой работы в тылу у врага. Желательно работать вместе с мужем, посвятившим уже себя этой деятельности. Заверяю, что с честью выполню свой долг и пронесу незапятнанными через все испытания честь и достоинство гражданки великой страны социализма. Прошу не оставить своим попечением двоих детей моих Галину и Бориса». Судоплатов удовлетворил их просьбу, и супруги были направлены в район Сталинграда для создания там нелегальной резидентуры. Накануне отправки дед отмечал в рапорте на имя руководства разведки: «В отношении даваемых мне заданий хочу предупредить начальство, что с моей стороны оно не услышит отказа даже в том случае, если задание будет связано с неминуемой гибелью. С моей стороны могут быть те или иные возражения, та или иная борьба мнений, но там, где кончается обсуждение и начинается боевой приказ, — отказа не будет. Порукой в этом собственная моя жизненная философия, дело, которому я служу беззаветно… Имел случай испытать себя под пытками в условиях фашистского застенка и убедиться в том, что в состоянии через пытки пронести незапятнанными честь и достоинство гражданина и глубоко убежденного большевика». Но фронт приближался столь стремительно, что реализовать эти планы не удалось. Бабушку вместе с другими женами командиров Красной Армии эвакуировали в Куйбышев после того, как выяснилось, что она вновь беременна. Дед отступал с боями вместе с частями Красной Армии и тоже оказался в Куйбышеве, где стал работать в военном госпитале. Вскоре он начал готовиться к новому заданию — заброске в тыл к немцам. Здесь же у них родилась дочь Гордана.
— А где находились в то время старшая дочь Галя, которая после войны тоже станет разведчицей-нелегалом, ее брат Боря и их бабушка?
