Два дня прошли такой лихорадочной и изнурительной чередой, что Брилл не сомневалась, что вот-вот лишится рассудка. По утрам ей едва хватало времени, чтобы умыться, перед тем как Карлотта нагружала ее какой-нибудь кропотливой работой, требующей немедленного внимания, и хотя Брилл при найме сказала диве, что не будет ее рабыней, она обнаружила, что без раздумий таскает ей части костюма или трудится на побегушках. Где-то между истериками Карлотты Брилл стала относиться к ее преувеличенным реакциям с некоторым недоверием. Поэтому теперь работа ощущалась скорее одолжением, нежели выполнением приказов.
И в какой-то мере Брилл радовалась этой работе, поскольку знала, что если бы выдалась минутка покоя, она бы только тревожилась об Эрике и о том, что означают его комментарии в ту ночь в комнате с люстрой. Не нужно было быть гением, чтобы сообразить, что он все сильнее о чем-то беспокоится, — но когда бы она ни пыталась выведать у него правду, скрывающуюся за его мрачным настроем, Эрик не поддавался. Его молчание лишь подкармливало растущие раздражение и страх, поселившиеся в сердце Брилл, но разозлиться на Эрика она так и не смогла. «Кроме того, я не сказала ему, что думала насчет своего сна. Это больше, чем просто кошмар. Господи, я просто не хотела, чтобы это было чем-то зловещим… Но сон не повторялся, так что, может, он ничего не значит». Тяжко вздохнув, Брилл вынужденно отвлеклась от своих размышлений, когда юный посыльный едва не сбил ее, торопясь доставить сообщение. Послав ему через плечо суровый взгляд, она покрепче ухватила раскачивающуюся в ее руках кучу коробок. «Проклятые приготовления ко дню открытия! От них все как с ума посходили!»
Весь оперный театр трясло от крыши до подвала — все сотрудники, от директоров до самого распоследнего рабочего сцены спешили закончить последние приготовления к вечеру открытия. Костюмы для хора лихорадочно подрубались прямо во время глажки, а на заднем плане постоянно раздавался неумолчный грохот сотни молотков, делая невозможными любые разговоры. Неудобно скорчившись на четвереньках, группа из двадцати человек добавляла последние штрихи к гигантским задникам, пока мимо катились вешалки, набитые законченными костюмами. Красные от натуги рабочие волокли сотни фунтов тяжелого бархатного занавеса, чтобы на следующий день повесить его. Казалось, будто сам воздух пропитался всей этой суетой, став горячим и истончившимся от напряжения, и от этого вблизи сцены было невозможно перевести дух.
Прокладывая путь сквозь толпу потных рабочих, Брилл лавировала с небольшой горкой коробок в руках, отчаянно пытаясь не дать раздавить себя в этой безумной толчее. Переложив свою громоздкую ношу, она подхватила юбки, чтобы перепрыгнуть через валявшуюся на полу груду свернутых веревок. Игнорируя сползающую по скуле липкую струйку пота, Брилл ускорилась, желая убраться со сцены в менее людную область. Повернув за угол, она вздохнула и направилась в более тихий коридор, ведущий к примерочным. Здесь было попрохладнее, и Брилл позволила себе задержаться, чтобы поправить прикрывающую волосы тряпку.
Последние несколько дней Карлотта, всегда отличавшаяся скверной реакцией на эмоциональные перегрузки, была до странного подавленной. Примадонна держалась поблизости от своих комнат, с лихорадочной решимостью репетируя арии, и проводила долгие часы, донимая Брилл на разные темы: от прически до того, как не перенапрячь голос. Однако когда Карлотта услышала, что ее костюмы готовы, то немедленно приказала Брилл пойти и забрать их. Теперь, возвращаясь из пятого похода, та шла к комнате дивы, неся тяжелый груз обувных коробок. Сражаясь с дверью в примерочную, Брилл едва не ввалилась внутрь, когда кто-то изнутри дернул ту на себя, вырывая ручку из ее руки.
Стоя прямо на пороге, Карлотта, приподняв бровь, оценила малость измочаленный вид Брилл.
— Где ты быть? Ты ходить слишком долго.
Выругавшись про себя на гаэльском, Брилл прошла мимо Карлотты и поставила коробки на комод. Прижав ладонь к ноющей спине, она с настороженно-нейтральным выражением лица повернулась к певице.
— Ну, сначала я сходила в костюмерный цех, чтобы забрать ваши туфли, но потом мне сказали, что главная швея перенесла их, потому что им требовалось больше места. Так что после этого мне пришлось взбежать на три пролета, чтобы найти кого-нибудь, кто сможет мне сказать, куда их положили. Потом пришла Мэг, чтобы сказать мне, что позволила своей матери некоторое время присмотреть за Арией.
На протяжении ее длинного монолога Карлотта скорчила рожу и захлопнула дверь.
— Да, да, теперь можешь перестать. Я понять, я понять. Ты уже меня утомить, — сказала дива, плюхнувшись на стул и принявшись открывать коробки, чтобы проверить туфли.
Притянув второй стул, Брилл благодарно упала на него, радуясь отдыху от бешеного темпа театральных приготовлений. Подняв руку, чтобы вновь дернуть за косынку на волосах, она пропустила испытующий взгляд Карлотты поверх обувных коробок. Дива медленно отпихнула коробки и сложила руки на коленях.
— Почему ты покрывать волосы такой образ?
