Крепко прикусив губу, Брилл силой вынудила этот мрачный, сомневающийся голос заткнуться. «Бесполезно лишний раз размышлять об этом. Мне следует просто встретиться с проблемой лицом к лицу. Однажды я прижму его к ногтю и заставлю сознаться, что его беспокоит». Почувствовав себя немного лучше, она расправила плечи и безмолвно последовала за Карлоттой через одну из боковых дверей Оперы.
Угрюмо сгорбившись на штабеле из рулонов светлой ткани, того самого материала, который после окраски превращался в театральные задники, Эрик мрачно пялился в стену напротив. Он не осмелился занять свое обычное местечко прямо над сценой из страха, что в связи с возросшей активностью кто-нибудь может его застукать — и он знал, что будет, если это случится. Толпа с факелами. Поэтому последние несколько дней он прокрадывался самыми глухими закоулками закулисья, держась поближе к теням и подальше от шума и света рабочих бригад. Это были паршивые два дня.
Эрик так привык общаться с людьми, наблюдать за чужой жизнью, протекающей под его ногами, что, лишившись этого, испытал внезапное и жестокое потрясение. Из-за этого он чувствовал себя странно пустым, словно умирающим от голода, который не в состоянии утолить. Эрик с испугом понял, что в нем клубится одиночество, и это открытие послало его мысли в еще более глубокий штопор.
За все годы одинокой и по большей части незаметной жизни в Опере он ни разу не испытывал этой новой жалящей боли. Он всегда находил чем заняться, чему поучиться, и никогда не делал достаточно долгую паузу, чтобы всерьез задуматься о собственном одиноком существовании. Он никогда не ощущал раздражающего родства с другими обитателями театра, которое теперь, кажется, терзало его каждым миг. Было так легко смотреть на них сверху вниз с известной долей отвращения. Тогда он был отделен от рода людского, был лучше, чем многочисленные и ограниченные массы человечества, высоко возвышался над остальными, крадясь в ночи и создавая музыку, которую никто даже не мог мечтать превзойти.
Конечно, это было до того, как Эрик встретил Брилл. Ее тихая решительная забота о нем, пока он выздоравливал в ее доме, заставила его столкнуться с ужасающим фактом: человеческая раса не вполне состоит из жестокости и ненависти. Что есть те, кто не боится его. Именно в первые озадачивающие недели под опекой Брилл стало ясно, что Эрик больше не может утверждать, будто никогда в жизни не знал доброты, а позднее, когда он начал смотреть на Брилл с некоторой привязанностью, стало невозможно и оставаться в стороне. Ее дружба вынудила Эрика сойти со своего пьедестала и присоединиться к человечеству.
Мысли о Брилл заострили края угнездившейся в Эрике пустоты, превратив ноющее одиночество в почти физическую боль. Стиснув зубы, он поежился на своем насесте, проведя обеими руками по волосам. «Что мне делать? Я не могу попросить ее навеки остаться здесь, жить под землей в вонючей канализации, словно животное. Но как я могу покинуть это место… оно у меня в крови. Я почти и не знал ничего иного. — Уставившись сквозь пальцы, Эрик почувствовал, как растет его отчаяние. — Не думаю, что мне хватит сил выйти в реальный мир, после того как я так долго от него прятался. Я по-прежнему в состоянии воскресить в памяти выражение на лицах людей, когда они меня видели. Увидеть это выражение сейчас… это будет как снова вернуться в ту клетку из далекого прошлого. И все-таки… я знаю, что не могу ее потерять… не могу вернуться к прежней жизни. Теперь, когда я узнал, каково это — быть принятым светом, мне больше никогда не будет так уютно во тьме».
Раздраженно зарычав, Эрик откинулся назад, распластавшись на спине и глядя на потолок. Намереваясь продолжить размышления над собственным ужасным существованием, он слегка испугался, услышав раздавшиеся далеко внизу шаги. Приподнявшись на локте, Эрик осторожно оглядел пол. Сперва он никого не увидел и вскоре нахмурился, пытаясь определить, откуда эти шаги донеслись. Относительную тишину комнаты прорезал слабый смешок, выдавая в незваном госте одного из местных детишек. «Кой черт их сюда носит?» — удивился Эрик и отполз назад, осторожно соскользнув со своего укрытия, чтобы бесшумно приземлиться на пол.
Прижавшись спиной к стене, он слушал, как приближаются шаги. Шаркающие звуки перемещались медленно, в бесцельной, непринужденной манере, которая убедила Эрика, что его не видели. Чуть расслабившись, он выдохнул и вернулся к обременяющему разум грузу тревог. Но не успел он вновь соскользнуть в угрюмые размышления, как шаги вдруг зазвучали сразу за горой неиспользованных задников. Прежде чем Эрик смог двинуться, прямо на него из-за угла выскочило маленькое тельце, — отчего у него едва не остановилось сердце.
— Б-БУУУ!
Вжавшись в стену, Эрик громко выругался, и в ответ на его ошеломленную реакцию стоящая перед ним темноволосая девочка вновь расхохоталась. Восторженно хлопая в ладоши, Ария ухмылялась ему, ее глаза сияли озорством.
— Я н-напугала тебя?
Потерев рукой глаза, Эрик подождал секунду, пока сердце не угомонится.
