Народу было так много, что плыла голова. Перед очами стояла круговерть лиц — пучеглазый мужичонка, парнишки-подлётки, дородная баба в огненно-рыжем платке, красивая девушка с голубыми глазами и толстой косой. Та, последняя, мазнула по Мстише коротким безразличным взглядом, но княжна успела заметить, как легонько сморщился ладненький носик и чуть дёрнулась верхняя губа. В мимолётном взоре были брезгливость и презрение, и что-то всколыхнулось в душе Мстиславы. Ведь это ей, Мстише, было позволено так смотреть на дурнушек, которым повезло в жизни меньше, на тех, кого Пресветлая обделила своими дарами.
Мстиславу захлестнуло обидой. Она была готова вскочить и погнаться за дерзкой незнакомкой, схватить за плечо и сказать, что она и в подмётки не годится настоящей Мстише, что рядом с ней девчонка казалась плюгавой замарашкой. Но злость бесплодно колыхнулась и замерла. Она была Незваной. И она умрёт Незваной, если ничего не сделает! Нельзя больше позволять мерзавцу Желану распоряжаться её жизнью! Нельзя сидеть сложа руки!
На этот раз подготовиться к побегу следовало куда более основательно. Мстиша понимала, что если Желан снова её поймает, то наверняка убьёт или оставит калекой — тело до сих пор несло на себе багрово-жёлтые следы его гнева. Поразмыслив, княжна уселась перебирать остатки Незваниного наследства, надеясь, что сумеет найти в них что-то полезное. Несомненно, лучшие и ценные зелья ведьма забрала с собой, оставив у Шуляка лишь самые никчёмные, но наверняка даже им можно было найти применение. Но, в очередной раз оглядев все скляночки, о содержимом которых она не имела ни малейшего понятия, княжна тяжело вздохнула. Она уже собиралась захлопнуть ларчик, когда заметила закатившийся в угол голубоватый пузырёк. Сонное зелье, которым Незвана как-то потчевала Ратмира.
Мстиша осторожно взяла скляницу в руку и задумалась. Зелья было слишком мало для того, чтобы усыпить всех разбойников. А некоторых? Хотя бы тех, что ходят с ней на торг? Она не знала, получится ли наверняка, но попробовать стоило. Если Мстислава не выберется из лап Желана в ближайшее время, то рано или поздно он заставит её повторить судьбу своей матери.
Она решила подлить снадобье в сулею с квасом, которую каждое утро наполняла им с собой Тютка. Незаметно сделать это под носом у старухи оказалось несложно, и вдобавок к зелью Мстислава слила в квас нашедшиеся рядом остатки крепкой браги: от хмеля только сильнее потянет в сон. К радости княжны, день выдался жаркий, и ещё до полудня сулея оказалась опустошена. Трудно было уследить, кто из разбойников успел к ней приложиться, и Мстиша зорко наблюдала за каждым. Вспотевшими от волнения руками она то и дело проверяла, на месте ли гребень — последняя оставшаяся у неё ценность.
Прошло не меньше часа, и Мстислава уже успела отчаяться, решив, будто её затея не удалась, когда наконец что-то начало происходить. Кутерьма, вечно царившая за прилавком Блохи и Возгрешки, подозрительно затихла. Осоловевшие и разморенные солнцем, оба клевали носами. Не позволяя себе обрадоваться раньше времени, Мстиша принялась озираться, выискивая в толпе остальных разбойников, но все они, обычно шнырявшие между рядами, как сквозь землю провалились.
Не смея поверить собственному счастью, Мстислава порывисто поднялась с места и, с опаской косясь на задремавших подельников, заторопилась к выходу с торга. Протискиваясь в толчее и бестрепетно распихивая всех, кто вставал у неё на пути, Мстиша прибавляла шагу, но неделя была самым суматошным днём на торгу, и народу оказалось слишком много. Увязнув в людском киселе, княжна решила пойти окольным путём, и, прошмыгнув в зазор между рядами, юркнула на задворки. Здесь стояли распряжённые телеги, громоздились палатки, в которых ночевали приехавшие издалека торговцы, был свален ненужный скарб. Сюда не заходили покупатели, а в разгар дня почти не было и торговцев, и Мстислава пустилась бегом. Она неосознанно поморщилась, когда в нос ударил едкий запах отхожего места. Слишком явной была разница между весёлыми, пёстрыми рядами торжка и их обратной стороной, и княжне подумалось, что за яркой, блестящей вышивкой жизни всегда скрывались спутанные, неопрятно висящие нити изнанки.
Княжна не видела, откуда появился Щербатый — он словно вырос из-под земли. Мстиша на полном ходу остановилась и, не размышляя, ринулась обратно. Но разбойник оказался проворней и в два прыжка догнал и схватил её за руку.
— И куда ты так торопишься, голуба? — ощерился он. В отличие от Мстиславы, Щербатый даже не успел запыхаться, и теперь с любопытством смотрел на пытавшую вырваться княжну. Кажется, происходящее развлекало его. — Знаешь, что с нами Желан сделает, коли тебя провороним?
— Пусти меня! Пусти, а то прокляну!
Щербатый запрокинул голову и залился визгливым смехом.
— Что ж ты братца своего не прокляла до сих пор?
