Догадка посетила светлую голову девчонки, что клопа можно использовать в качестве фонарика. Она вызвала в памяти голограмму пустыни, где состоялось знакомство с Нодаром. Получилось! Яркий солнечный шар повис перед ней. Слепящее глаза солнце освещало не только раскалённый песок под ним, но и всё пространство вокруг. Марина тихо ахнула. Ступни босых ног находились на краю бездонной пропасти шириной в десяток метров, но бесконечно длинной, уходящей влево и вправо кривой изогнутой расщелиной. По обе стороны возвышались отвесные скалистые стены, смыкаясь метрах в ста над головой. Это был какой-то подземный разлом, неизвестно, имеющий ли выход на поверхность. То, на чём она стояла, представляло собой плоскую террасу, шириной не более трёх-четырёх метров и тянущуюся вдоль стены. Справа она резко сужалась и всего через несколько метров заканчивалась обрывом. А влево уходила куда-то за поворот скалы. Марина, осторожно ступая и глядя под ноги, двинулась по террасе. Ей легко удавалось управляться со своим мощным прожектором. Шар она держала строго над головой, лишь иногда смещая его ближе к пропасти. Скальные породы отражали яркий свет, делая освещение под ногами мягким, рассеянным. Виртуальная пустыня над головой закрывала от взора солнце, срабатывая как абажур или зонтик.
За поворотом терраса также сужалась, уходя вниз, и примыкала к скале. Тупик. Марина, вернувшись назад к самому широкому месту площадки, отчаянно попыталась переместиться в квартиру. Теперь она действовала острожней. Создала платформу, как учил Нодар, расположив горизонтально зеркальную плоскость криптлокатора – отражатель, – и прижала к левой ладошке. Ступни почувствовали, как ещё пуще разгладилась и без того ровная поверхность под ней, и Марину будто чуть приподняло. Теперь она была «вне…», как выразился тогда бородач, так и не закончив объяснение: вне чего? Вне этого пространства? Девушка громко аукнула и поняла, в чём дело. В самой расщелине слышались звуки, хоть и тихие: падающие мелкие камешки, капающий со скал конденсат, утробное, еле улавливаемое гуденье подземного чрева. А вот её собственный голос звучал как в маленьком помещении. Словно Марина оказалась в прозрачном стакане-пенале. Если просунуть палец под спинку клопа и провести круговым движением по манипулятору (серому экранчику), то наверняка вся расщелина с этими жуткими стенами развернётся вокруг оси, которой являлся сейчас «пенал» с человеком внутри. Но в кромешной темноте делать это было бессмысленно.
Марина сосредоточилась и повторила попытку.
Восприятие внешней среды изменилось. Но никакого проблеска света. Звенящая тишина кругом и ощущение плавного спуска, как тогда в пустыне, когда они с Сержем увидели Нодара и закричали ему. Было тепло. Не дожидаясь приземления, девушка в очередной раз сконцентрировалась и сделала переход… И снова… И снова… И снова.
Везде её встречал мрак, температура воздуха сохранялась неизменной. Впрочем, если пенал пропускал извне только звуки и свет (если б ещё он здесь был!), то, возможно, всё остальное, в том числе температуру, нет. Кажется, именно так было в пустыне: жара почувствовалась, когда ноги ступили на песок.
В какой-то момент отчаяние настолько было невыносимым, что Мариша мысленно кинулась домой. К маме. Но и тут её постигло разочарование.
Бедняжка лихорадочно перебирала все известные ей места, где она когда-либо бывала, но ничего не получалось. Когда сломленная, уставшая и трясущаяся мелкой нервной дрожью девушка прекратила свои бессмысленные попытки, она обречённо позволила пеналу опуститься, после чего он растаял. Стоя на каменистом грунте и всхлипывая, Муся зажгла шар с пустыней.
…Это была просто яма – куполообразный, высокий, в полсотню метров, и с бугристой площадкой такого же диаметра каменный мешок. И никакого выхода.
Марина побрела по периметру, остановилась на относительно ровном пятачке, раскидала одной рукой несколько крупных камней, ладонью смела мелкий мусор и села. Было немного душновато, но тепло. Земля, если это земля, а не толстый слежавшийся слой вековой пыли, была той же температуры, что и воздух. Девушка бессильно легла, свернувшись калачиком. Глаза слипались, она сомкнула пальцы и выключила голограмму… Сон навалился мгновенно.
Когда Мусе, как звала её бабушка, было всего 4 годика, ей довелось побывать первый и единственный раз на полуострове Мангышлак, что на восточном побережье Каспийского моря в Казахстане. Там, в красивом курортном городе Актау, жили старые приятели бабы Нюры и дедушки Фёдора, которого к тому времени уже не было на свете. Многие жители по старинке называли свой город Шевченко, переименованный в период оголтелой кампанейщины, прокатившейся по всей стране, в Актау. Удивительный город, где нет улиц, а только микрорайоны. Помнится, Марина, уже повзрослев, помогала бабуле надписывать конверт для письма её друзьям. Запомнила адрес: «г. Актау, 3-159», и всё. Микрорайон 3, дом 159.
