Полчаса продолжались эксперименты, которые увлекали необычностью ощущений. Эти ощущения почти не поддавались описанию, не вписывались в известные физические законы и слабо ассоциировались с привычными явлениями. Например, логично было бы предположить, что Марина, размахнувшись, могла больно ударить напарника, сама при этом не испытав никакого сопротивления. Однако это было не так. Полеха не чувствовал ничего, как и Марина. Обычное рукопожатие для обоих выглядело по меньшей мере странно, если не сказать – неописуемо. Руки смешно разъезжались в пространстве. Так же, как разъезжаются два равнополюсных магнита при попытке их сблизить. Причем Марина не испытывала вообще ничего, сжимая ладонь или пытаясь ухватить Сержа за руку, как будто его не существовало. А он переживал нечто подобное нарушению координации движений: словно мышцы сводила безболезненная судорога и ладонь в последний перед прикосновением момент отклонялась в сторону. Ствол небольшой берёзки, растущей на обочине, чуть шелохнулся, когда Марина попробовала его ухватить, согнуть или потрясти. Она его не чувствовала, руки проходили сквозь. Но при попытке продеть деревянную палку в кольцо из Марининых рук, сомкнутых над головой, палка вдруг становилась такой же неосязаемой и скользкой и просто выпадала каким-то образом из рук Полехи. Оказавшись на земле, она восстанавливала свои прежние свойства и была готова к новым испытаниям. Марина проходила сквозь Сержа, а тот просто падал, теряя ориентацию, но никакой физической силы, толчка, прикосновения не чувствовал. Но больше всего поразило следующее. Девушка, находясь на платформе, могла выполнять любые движения, не испытывая затруднения: могла сесть, лечь, попрыгать, покружиться на месте, разбежаться и сделать сальто – у Полехи был очередной случай подивиться умениям Мариши… Но!
Не удавалось встать на мостик – кисти проваливались в землю! Также не получалось отжаться от пола или встать на руки вверх ногами. Застывая в самых нелепых позах и ничего не видя, Марина беспомощно барахталась, пока какая-то сила плавно не выталкивала её обратно на поверхность платформы, как вода выталкивает погружённое в неё полено. Дыхание под землей никак не сковывалось. Опытным путем удалось выявить закономерность: если длинная ось тела – выпрямлено ли оно или свернуто в клубок – своим головным концом оказывается направлено в плоскость земли, начиналось погружение. Чем больше ось приближалась к 90 градусам относительно горизонтальной поверхности (разумеется, вверх ногами), тем быстрее и беспрепятственней тело «ухалось» под землю. Складывалось впечатление, что, подпрыгнув и сделав пол-оборота в воздухе, Марина легко смогла бы «ласточкой» – с её гимнастическими навыками ей ничего не стоило бы это – нырнуть под землю неизвестно на какую глубину. Но естественный рефлекторный страх не позволял пока проделать такой трюк.
Серж, естественно, не остался в стороне и тоже вдоволь насладился погружением под землю.
Новые возможности интриговали всё больше и добавляли загадок. Для научного объяснения феномена не хватало знаний. Да и вряд ли могла современная наука подвести под него хоть мало-мальски обоснованную гипотезу.
На 9-часовой рейс, конечно, опоздали. Ехать на попутке не очень хотелось. Решили «скакнуть» прямо в кафе, где оставался не оплаченный со вчерашнего дня должок. Осмотрев уже знакомую арку, двое незаметно материализовались в ней.
– Девочки, здравствуйте! Простите, ради бога, непредвиденные обстоятельства заставили вчера экстренно покинуть вас. Готов выплатить неустойку, – обезоруживающе улыбаясь, обратился Серж к работницам заведения.
– Нина! – крикнула одна из троих. – Твои клиенты явились. А ты говорила…
Полеха полюбезничал с Ниной, инцидент был исчерпан. Заказали мороженое и кофе. В утренние часы посетителей практически не было. Только две юные барышни сидели за дальним столиком, покуривая длинные коричневые сигареты.
Вскоре к ним присоединились четверо молодых парней, громкоголосых и нагловатых. Демонстративно игнорируя присутствие в кафе других людей, а именно красивой девушки и её спутника, загорелого крепкого брюнета с примечательной внешностью, они матерились, примитивно пошлили, периодически взрываясь хохотом, и бесцеремонно лапали своих подружек. Те не отличались изысканностью манер и совершенно гармонировали с отморозками. Несколько раз на них шикали официантки, но настолько робко, что вряд ли те могли всерьез отреагировать на замечания.
