Я всегда гордился своим самообладанием, но оно никогда не подвергалось такому испытанию, как на этой неделе, когда держался от Кеннеди подальше. Член испытывал сильное раздражение от всего, чем я занимался с тех пор, как нашел ее.
Я чертовски ненавидел натирания от дрочки.
Но в данный момент это было необходимо.
Ее шелковые трусики немного облегчали процесс.
Но скоро в них не будет необходимости. Теперь, когда она столкнулась с
Картер, возможно, сегодня держался на расстоянии… но это продолжится недолго.
Единственное, в чем никто из нас никогда не был хорош — это держаться подальше от Кеннеди. Несмотря на то, что эти три засранца, очевидно, держались подальше последние несколько лет, они бы раскололись. Это был только вопрос времени.
Я продолжал наблюдать из тени, сердце колотилось в груди так, словно только что начало биться снова. Воссоединиться с ней было бы нелегко. Кеннеди построила новую жизнь, окруженная людьми, которые понятия не имели о ее прошлом, об истинной личности или о любви, которую мы когда-то разделяли. Я должен был действовать аккуратно, подходить с осторожностью и терпением. Но был готов сделать все возможное, чтобы вернуть ее в свою жизнь.
То, что я чувствовал, выходило за рамки любви. Это была одержимость. Необходимость. У меня не было души. У меня была только Кеннеди.
И этого всегда было достаточно.
Я не знал, что и думать о новой жизни Кеннеди. Раньше мы были ее миром. А теперь у нее появились друзья, работа, даже новая улыбка.
Мне не нравилось видеть, как она дарит улыбки другим людям.
Когда-то они принадлежали мне.
И скоро я получу их обратно.
Она покинула каток, и я осторожно направился следом. Держался на расстоянии, всегда стараясь, чтобы меня не заметили. Кеннеди не торопилась, прогуливаясь по заполненным зловонием людным улицам города с легкой улыбкой на лице.
Она прошла мимо маленького дерьмового кафе, глаза загорелись, словно оно было рестораном, отмеченным звездой Мишлен.
Я знал, что сейчас произойдет. Такое случалось каждый день.
Она подошла к стойке и уставилась в меню. Носик очаровательно сморщился, напомнив щенка.
Я направился к креслу в углу, внимательно следя за ней, пока пробирался между столиками.
Бариста уставился на Кеннеди с таким ошеломленным выражением во взгляде, что захотелось перерезать ему горло.
Она не заметила, и это единственное, что спасло мужчине жизнь. Кеннеди попросила кофе из белого шоколада со льдом и миндальным молоком, и я ухмыльнулся про себя, притворившись, что смотрю в телефон.
Еще один напиток, который она возненавидит.
Не мог дождаться, когда увижу, как загорятся ее глаза, когда принесу чайный латте.
За этим последует оргазм.
Выигрышная комбинация, если кто-то спросит.
Телефон завибрировал, и я вытащил его. Это был Санни, моя правая рука.
Я раздраженно фыркнул. Потому что сообщение означало, что вместо того, чтобы смотреть, как Кеннеди спит, придется убедиться, что последняя партия оружия благополучно добралась до склада.
Кеннеди сделала глоток и тут же поморщилась, как и всю неделю. Я не был уверен, почему она не попробовала ничего, кроме кофе, но казалась обязанной и решительной найти кофейный напиток, который понравится.
Какая-то часть меня успокоилась, увидев, как она катается на коньках, а теперь еще и это. Кеннеди была такой же, даже если не помнила.
Что означало, что у меня все еще был дом.
Кеннеди заставила себя выпить все до конца, со вздохом выбросила стаканчик и вышла на улицу.
Бариста все еще смотрел ей вслед, и я наблюдал за ним, пока тот не заметил меня, отчего его кожа побледнела от страха.
Я вышел из кафе и продолжил следовать за ней, оставаясь незаметным всю дорогу до дерьмовой квартиры. Той, которой я был шокирован, но не осуждал.
Я ненавидел тот факт, что она жила там. Кеннеди заслужила особняк, который я приготовил для нее.
И не мог дождаться, когда она окажется там.
Я наблюдал, как она вошла внутрь, желая просто направиться следом.
Возможно, другие сочли бы мою одержимость слабостью, может быть, даже проклятием.
Когда я зашагал прочь, то тут же пожалел, что не мог последовать за ней.
Я знал, что Кеннеди нужна мне, как кислород.
И, несмотря на все попытки… это не изменится.
— Пожалуйста! Нет. Нееееет!
Санни хихикнул, когда я отрезал пальцы предателя по одному, крики звенели в воздухе. Мы узнали, что один из наших парней со склада пытался найти покупателя на оружие, которое только что получили. Не повезло, что одной из потенциальных сторон, которая связалась с ним по поводу поставок оружия… были мы. Как только Санни понял, что оружие в продаже было нашим, мы быстро справились с поимкой Эда Тейта.
Теперь я был по локоть в его крови, кромсая тело.
Пытать — это искусство. И я определенно был художником.
Но мог признать, что в этот раз не использовал обычную утонченность.
Я ненавидел предателей. Ненавидел их всем своим существом.
