Ни единого шанса (СИ) полностью

— Что за черт? — он запнулся, пытаясь вырваться из хватки.

Прижав мужчину к кирпичной стене здания, я вытащил пистолет и приставил к его груди.

Лицо Брайана побледнело, и тот захныкал.

Жалкий.

Я крепче сжал его, наклоняясь ближе, чтобы слова прозвучали угрожающим шепотом.

— Держись подальше от Кеннеди, — прорычал я. — Ты больше не будешь связываться с ней, не приблизишься и даже не подумаешь. Понял?

Его глаза расширились, и тот, запинаясь, пробормотал:

— Я… почему? Кто ты такой?

Если бы он только что не наложил в штаны… Я было почти подумал, что у мужчины есть немного смелости.

Я наклонился ближе, слова сочились угрозой.

— Я убью тебя, если когда-нибудь заговоришь с ней снова. Это ясно?

Слезы навернулись на его глаза, и Брайан энергично кивнул, голос дрожал, когда тот ответил:

— Я не буду. Клянусь.

Просто для пущей убедительности я ударил его головой о кирпич, а затем неохотно ослабил хватку, позволив мужчине, спотыкаясь, отойти на несколько шагов. Не сказав больше ни слова, он повернулся и скрылся в ночи, шаги отдавались эхом отчаяния.

Я отправил сообщение команде, убедившись, что камеры вокруг театра были очищены от улик и весь материал удален.

Удовлетворенный тем, что сообщение было получено, я сделал шаг в сторону кинотеатра, прежде чем вспомнил, что еще нужно поработать, чтобы убедиться: в организации больше не работают крысы.

Еще один взгляд.

Награда за хорошо выполненную работу…

Я только вошел внутрь, когда Кеннеди вышла из кинотеатра. Она огляделась по сторонам, вероятно, в поисках кавалера. Когда не увидела никаких признаков его присутствия, во взгляде появилось смиренное выражение… но не было похоже, что она на самом деле расстроена.

Кеннеди, с темно-каштановыми волосами, ниспадающими каскадом по спине, и этими очаровательными светло-зелеными глазами, всегда была самой великолепной девушкой, которую я когда-либо видел. Я был очарован с того самого момента, как увидел ее.

Себастьян обнял меня, но я стряхнул его руки, ненавидя привязанность любого рода. Мы стояли в вестибюле местной арены, только что закончив неофициальную тренировку с клубной командой.

— Я провел с тобой два часа, — протянул я. — Почему лезешь обниматься?

— Мы друзья, — сказал Себастьян с ухмылкой.

— Хм, правда? — спросил я, зная, что это сводит его с ума.

— С дошкольного возраста, — вздохнул он, крепче обнимая меня за плечи.

— Думаю, так и есть, — сказал я смирившимся голосом, — потому что в противном случае ты был бы уже мертв.

— Это Грейсон, — прошептал девичий голос позади, и я обернулся, желая узнать, кто это говорит.

И тогда увидел ее.

Богиня, если когда-либо видел такую. Длинные, волнистые каштановые волосы, в которые сразу же захотелось запустить пальцы, когда я буду трахать ее сзади.

И эти глаза, цвета свежескошенной травы и настолько проникновенные, как будто она видела тьму и не боялась моей.

— Чур меня, — прошептал Себастьян мне на ухо.

Но я не обратил на него внимания. Потому что этого, черт возьми, точно не будет.

Себастьян флиртовал с ней… но я будто язык проглотил. Не самое лучшее первое впечатление, но я бы загладил вину.

Та встреча разожгла навязчивую идею, пламя, которое разгоралось ярче с каждым днем.

— Привет, — сказал я на следующий день в школе, голос излучал уверенность, когда перекрыл дорогу и встал перед ней.

Светло-зеленые глаза Кеннеди расширились от удивления, а щеки вспыхнули от легкого смущения.

— О… привет.

Воспоминания, по большей части болезненные, потому что так много значили, нахлынули на меня, когда наблюдал, как она стояла в вестибюле, прежде чем, наконец, вздохнуть и вернуться в театр.