«Миссис Джейкобс» у меня всегда ассоциируется с матерью Даррена. Когда дети были маленькими, я настаивала, чтобы их друзья называли меня Валери. Но другие мамочки предпочитали, чтобы их дети звали меня миссис Джейкобс, по их мнению, обращаться по имени неуважительно. Никогда я их не понимала. Меня зовут Валери. Так почему бы не обращаться ко мне так?
– Валери, я детектив Дэниелс. Я говорил с вашими соседями о деле Молли Фостер. – Он показал удостоверение.
Я кивнула, меня наполнило чувство облегчения. Видимо, он опрашивает всех соседей, как и полиция – всех коллег Молли. Я говорила и с Кендрой, и с Тео по поводу поездки в участок: допрос прошел доброжелательно.
Был ли хорошо с ней знаком?
Подозревает ли он кого-то?
Вела ли она себя странно за несколько дней до смерти?
Примерно такие вопросы были.
– Понимаю… Боюсь, не сильно вам помогу. Но с радостью отвечу на все вопросы, – говорю я.
– Очень мило с вашей стороны, но мне нужен ваш сын Хадсон.
Чувство облегчения мгновенно улетучилось.
– Хадсон? Зачем?
– Мне нужно задать ему пару вопросов.
– Он пока на работе, но вряд ли вам чем-то поможет. С Молли они не были знакомы.
– Неужели? – От удивления брови детектива Дэниелса поднялись. – Несколько ваших соседей сказали, что видели, как ваш сын и Молли разговаривали перед вашим домом.
Укладываю Мейсона по-другому.
– Ну и ну… – Будь проклята эта Лесли. Должно быть, она снова за нами шпионит. – Вообще-то да, как-то вечером на ужин к нам с Хадсоном приходили моя дочь с мужем. Мы сидели на крыльце и ели десерт, а в это время мимо пробегала Молли. Оказалось, что с моим зятем они вместе работают, он нас представил. Всех.
– Кто ваш зять?
– Тео Притчетт.
Он что-то записал – думаю, имя Тео – и снова поднял на меня взгляд.
– Тогда почему вы говорите, что Хадсон не был знаком с Молли?
Я покраснела. Боже, веду себя как лгунья!
– Потому что он не знал ее. Мы все видели ее один раз и все.
Мейсон моргнул, потянулся и снова уснул. Всей душой хочу: пусть он проснется и заорет так громко, чтобы детектива вмиг отсюда сдуло.
– И больше они не виделись?
С полной уверенностью собираюсь ответить нет, открываю рот, но хорошенько подумав, его закрываю. Если он задает вопрос, то наверняка ответ ему уже известен. Вранье еще больше вызовет подозрение к Хадсону, может, он подходит по приметам. Но я знаю: Хадсон не виновен, ведь так? Когда была у Молли, не нашла ничего, что бы указало на его присутствие в доме. Может, всем будет лучше, если скажу правду.
– Он вроде в субботу вечером был с другом в баре «Мидтаун», там же оказалась и она.
– Может, вам известно, общались ли они? Выпивали ли вместе? Провожал ли он потом ее домой? – он говорил равнодушно и безэмоционально, хотя спрашивал у матери о личной жизни ее сына.
Думаю о соседке. О той, которая сказала, что видела у Молли бородатого парня. Говорил ли Дэниелс с ней? Даже если и говорил, это еще ничего не значит. Бородатым парнем мог быть кто угодно.
– Нет, они не общались, – отвечаю я.
– Вы уверены?
– Да, уверена.
Мейсон выскальзывает из рук, приподнимаю его. И вот этот момент настал. Кожа краснеет, он корчится, открывает рот и начинает плакать. Бросаю на детектива извиняющийся взгляд.
– Если это все, то мне надо срочно идти.
Он засовывает руку в карман и достает оттуда визитку. Протягивает ее мне.
– Когда сын будет дома, пусть мне наберет.
– Да, конечно. – Беру визитку.
Хадсон уставился на визитку в руках. Успела перехватить его у двери – собирался на встречу с друзьями; он только вернулся с работы, а я переодевалась. Блузку, в которой была, обслюнявил Мейсон.
– А зачем ему со мной разговаривать?
– Думаю, он просто опрашивает всех в районе.
– Ты с ним говорила?
Я кивнула.
– Тогда зачем меня допрашивать?
Вздыхаю, знаю, что рассказать стоит.
– Он знает, что ты виделся с Молли в субботу.
– Как он об этом узнал? – Его взгляд потух.
– Хадсон, прости, – сморщилась я. – У меня не оставалось выбора.
– Это ты ему сказала? Зачем? – Повысив голос, злобно спросил он.
– Мне показалось, что ему все уже известно. Если соврала бы, то тебя бы стали подозревать.
– Да откуда ему знать?
– Не знаю, – покачала я головой. – Но перед тем, как ко мне прийти, он говорил с Лесли. Видела, как она показывала на наш дом. И ему было известно о нас, о тебе, он знал, что в пятницу вечером мимо нашего дома пробегала Молли.
Он заскрежетал зубами, на лбу запульсировала вена – так бывает, когда он расстраивается.
– Я должен был догадаться, что без Лесли тут не обошлось. Она когда-нибудь оставит меня в покое?
В комнату заходит Боуи, провожу пальцами по шерсти.
– Не стоит переживать. Тебе же нечего скрывать, так что звони детективу Дэниелсу и говори все как есть.
– Ладно, хорошо. – Растерянно он убрал визитку в карман брюк. – Позвоню завтра. – Он взялся за ручку двери. – Постараюсь вернуться пораньше.
Смотрю, как он выходит на улицу, гляжу через витражное стекло двери: то его много, то он уменьшается – преломление света; а в голове все крутятся и крутятся слова:
