Я искала кого-то, кто увидит во мне больше, чем просто милую девочку. Кого-то, кто оценит мой талант.
– Спасибо, – улыбаюсь, застенчиво вожу носком туфли по полу.
– Что ты сказала? Хочешь танцевать? – спросил он, показывая на танцпол.
– Конечно.
Его руки крепко держали меня за талию, от него приятно пахло, каким-то знакомым одеколоном. Тогда мне этот запах показался самым приятным.
В конце вечера я надеялась, может, он узнает у меня номер телефона, но он не спросил. Он ушел с родителями, и я решила, что больше никогда его не увижу. Сакраменто – большой город. Слишком много людей, чтобы жить надеждой на случай. Встретимся ли мы когда-нибудь? Я даже не знаю, в какой части города он живет.
Но через месяц, как начался колледж, мы все-таки встретились. Был перерыв на обед, мы узнали друг друга в кафе. И на это раз он взял у меня номер. Через год я забеременела Кендрой. Виновата в этом только я. По вечерам часто пела, Даррен, не отрываясь, смотрел на меня взглядом, полным любви. Когда возвращалась за столик, он протягивал мне бокал; в итоге домой я возвращалась поздно, по утрам забывала выпить противозачаточное. Иногда четыре-пять дней подряд.
О младенцах я ничего не знала. Никогда с ними не сидела, разве когда приходилось побыть няней у друзей матери. Но даже они понимали: надолго меня не хватит. У меня были куклы, но я не играла в дочки-матери. Другие девочки своих кукол качали, прижимали к себе. А я своих усаживала в ряд и пела – хоть какие-то слушатели.
Я никогда не хотела быть матерью. Я хотела быть звездой.
Но несмотря на это, своих детей я люблю и делаю для них все возможное. Надеюсь, однажды поймут.
Доев сэндвич, кладу пустую тарелку в раковину и включаю кран. Крошки смываются, тарелка чистая и мокрая. Загружаю тарелку в посудомоечную машину и замечаю под ногтями грязь, с тревогой думаю, откуда она. Но потом вспоминаю: утром делала новую композицию из суккулентов. Смыв грязь, вытираю руку о полотенце. Над головой включается кондиционер. По коже пробегают мурашки. Иду наверх за свитером. Поднявшись, заглядываю вниз в гостиную. У фортепиано на лежанке крепко спит Боуи; солнечные лучи, падающие из окна, сверкают на его шерсти. Свернулся клубком, ему хоть бы хны.
Ему, должно быть, хорошо!
Зайдя в спальню, смотрю по сторонам, но в голове пусто. Зачем я пришла сюда? Вспоминаю. Приготовила сэндвич. Без колбасы. Правильно, надо добавить ее в список покупок. Но то было на кухне. Что мне понадобилось в спальне?
Стою посреди комнаты, смотрю по сторонам и надеюсь: что-нибудь да всколыхнет мою память. Нет, ничего.
Звонит в кармане. Достаю телефон.
Это Кендра.
– Привет, мам. Как дела?
– Хорошо, – говорю я, а сама думаю о своем: пытаюсь представить, что мне понадобилось в спальне.
– Читала статью, что отправила тебе?
Вот блин. Статья о здоровом питании и как оно влияет на память.
– Нет, пока нет. Но сегодня прочту. Как раз надо сходить в магазин. Прочту утром и перепроверю список покупок. – Сомневаюсь, что там будет что-то новое, но Кендре надо подыграть.
– Да, прочти, пожалуйста. Думаю, пригодится, – говорит она. – Ладно, мне пора бежать. Но я хотела узнать: посидишь с Мейсоном в понедельник?
– Понедельник? – Быстро спускаюсь, иду на кухню и смотрю на календарь. Запись к врачу во вторник, в понедельник у меня ничего. – Да, давай.
– Супер, Тео завезет его утром в полвосьмого.
– Договорились.
– Записала? – спросила она.
– Записала.
– Хорошо. – Молчание. – В понедельник Хадсон работает, верно?
Странный вопрос, но я отвечаю как есть:
– Да.
– Прекрасно.
Кладу трубку, интересно, к чему она это спросила.
