Чувства переполняют: в горле ком, глаза на мокром месте. Делаю глубокий вдох через нос и выдох через рот. Так несколько раз, пока не успокаиваюсь. Вставляю ключ в замок зажигания, поворачиваю – включается музыка. Это радио с хитами из восьмидесятых, пока выезжаю с парковки, звучит знакомая песня Мадонны. Успокаиваюсь.
Подъезжаю к дому, замечаю напротив собравшуюся группу соседей. Меня тут же охватывает злость. Но потом она проходит: понимаю, что в центре сборища нет Лесли и никто не поворачивается в мою сторону. Значит, собрание по обмену сплетнями не связано со мной или моей семьей, слава богу. С Бет разговаривают несколько женщин, которых я не знаю. По улице разносится болтовня, путаница слов, прерываемая смехом. На секунду задумываюсь, кто на этот раз их жертва.
Странно, что в этом собрании по трепу Лесли не участвует. Обычно она не упускает возможность посплетничать. Подхожу к двери и оглядываюсь через плечо, ожидая увидеть, как Лесли подсматривает в окно или как открывается дверь и она выходит из дома, торопливо присоединяясь к компании Бет. Но жалюзи на окнах закрыты, на крыльце никого. Когда уезжала утром, на улице ее тоже не было.
Может, уехала. Но открывая дверь, замечаю, что ее машина стоит у дома. Вижу газон, и в голове всплывает картинка: окутанный темнотой, посередине лужайки стоит Хадсон.
Разувшись и оставив сумку на входе, иду на кухню. Ну конечно. Список продуктов лежит на столике. Значит, я открепила его от холодильника. Только вот в сумку не положила. Пробегаюсь по нему взглядом.
Ах да, конечно. Я собиралась готовить пасту. В магазине мне нужны были лук и колбаски. Жаль, что не вспомнила. Положив список, иду к шкафчикам. Нахожу пару банок консервированного томатного супа и остатки хлеба. На вечер будет суп с сэндвичами. Снова ехать к магазин не хочется.
Усевшись на стул, включаю компьютер.
Воспоминание о том, как Хадсон стоял у Лесли на лужайке, никак не выходит из головы. С ночи не дает мне покоя. Как он оказался там, расхаживая во сне? В поисковике набираю: «Почему ходят во сне».
Открываю первую ссылку и пробегаю по статье глазами.
Первая причина – генетическая предрасположенность. В моей семье этим вроде никто не страдал. Но, может, во сне кто-то ходил со стороны Даррена. Он об этом никогда не говорил, хотя мог и не знать. Родители у Даррена – люди закрытые. Вроде бы одна дружная семья, но на деле какие-то серьезные темы никогда не поднимали.
Среди причин указывают недосып – удивительно! Куда логичнее, что человек, если хочет спать, тут же отрубается, а не ходит по дому. Но откуда мне знать? По ночам Хадсона постоянно нет дома, а по утрам ему рано на работу. Но все равно не скажешь, что ему не хватает сна.
В списке есть и алкоголизм. Хадсон всегда много пил. Но не больше, чем его отец, и, насколько мне известно, Даррен не ходил во сне.
О стрессе я всегда знала. Когда Хадсон только начал ходить во сне, педиатр спросила, не был ли он подвержен стрессу. Сыну было всего десять лет, и мне этот вопрос показался глупым. Но оглядываясь в прошлое, я понимаю: для стресса причин было немало. Мы только-только переехали в этот дом, и я все чаще пропадала на репетициях. Из-за этого он мог переживать, а я просто-напросто вовремя не обратила на него внимания.
Но подвержен ли он стрессу сейчас?
Возможно.
Тяжело вздохнув, сворачиваю вкладку со статьей. Спустя пару минут снова оказываюсь на страничке Хадсона в «Фейсбуке», пролистываю их совместные с Наталией фотографии. Теперь, когда я встретилась с ней лично, смотрю на них по-другому. Они больше не кажутся такими счастливыми и влюбленными, как я вбила себе в голову в первый раз. По тому, как Наталия стоит, по выражению ее лица понятно: что-то не так. Не сразу заметишь: уголки рта печально опущены, бегающий взгляд, одно плечо выгнуто – не хочет касаться Хадсона.
На одной фотографии он крепко держит ее под руку… Чтобы не дергалась? И тут я вижу другое, от чего у меня перехватывает дыхание. Застыв, в ужасе смотрю на его запястье.
Золотые часы.
Сердце забилось как сумасшедшее. Быстро поднимаюсь по лестнице в спальню. Резко выдвинув ящик из прикроватной тумбочки, вожу рукой в поисках часов, что нашла в доме Молли. Нащупав, несусь обратно к компьютеру. Приближаю запястье Хадсона, в руке сжимаю часы. Увеличиваю еще, фотография становится зернистой – тяжело понять, те ли это часы. Но, видимо, да.
Не замечала, что он носит часы. Впрочем, он постоянно ходит в кофтах. Чаще всего в байковых рубашках. Так что, может, часы прячутся под рукавом. Сравниваю фотографию и находку еще и еще – убеждаюсь, что это они. Пролистываю другие фотографии, но там кисть Хадсона в кадр не попала.
Переворачиваю часы и нащупываю на задней крышке гравировку «777».
