Прячусь под окном, надеюсь, меня не заметили. Незнакомец одет во все черное, кажется, будто в ночном небе одна голова болтается. Если бы не очки, то я бы его не заметила. Непонятно, что он тут делает, но стоит у калитки.
Прижимаю руку к груди: сердце бешено стучит о ребра.
Вспоминаю желтую полицейскую ленту вокруг дома Молли; носилки, на них накрытый простыней труп Лесли. За одну неделю два загадочных убийства в моем районе, и этот мужчина у меня во дворе. Возможно, это тот, кого подозревала Лесли.
– Хадсон! – прохрипела я, но вышло так тихо, что он вряд ли услышал.
Щелкаю пальцами – может, Боуи подойдет. Стала замечать, в последнее время он спит на кровати в моей спальне.
На секунду задумываюсь, а звали ли Лесли и Молли на помощь, и если да, то кого. С ними никто не жил. Значит, никто бы их не услышал.
Несколько недель назад я тоже жила одна.
Сердце бьется сильнее, зову еще раз:
– Хадсон!
На этот раз, приоткрыв дверь комнаты, он выглядывает, волосы еще не высохли; при виде него сердце перестает биться так часто.
– Да? – Он удивленно на меня смотрит. Скрючившись под окном, со стороны выгляжу забавно. – Что такое? – Так Даррен говорил с детьми, когда они ныли десятый раз за день.
– Там кто-то ходит, – уверенно произношу я, тыча пальцем в окно, – во дворе.
Минуту он на меня смотрит, потом снова удаляется в комнату и появляется с деревянной бейсбольной битой. Идет по лестнице через ступеньку вниз, в руке раскачивается бита.
– Стой тут. Я разберусь.
Он вылетает на улицу с такой скоростью, что я даже не успела его остановить. Странно, что позволила ему ввязаться. Я же мать. Не я ли должна его защищать? Но тут же понимаю, что эти мысли ни к чему не приведут. Хадсон моложе. Сильнее. В два раза выше меня.
Решившись краем глаза посмотреть на улицу, немного поднимаю голову. Хадсон вышагивает по лужайке, в руке – бита. Незнакомца в черном больше не видно. Но Хадсон двигается туда, куда крался и он. Следя за сыном, чуть шею себе не свернула. Он зашел за угол.
Прижавшись к стеклу, чувствую, как покраснело лицо. По «Холлмарк» началась очередная мелодрама. Слащавый разговор и веселая музыка никак не сочетаются со всей ситуацией: с темнотой на улице, с незнакомцем у меня во дворе и с тем, что мой сын пошел туда с бейсбольной битой в руках.
Боже мой, нельзя было его отпускать!
Распрямляю спину и на трясущихся ногах спешу к выходу, где валяются шлепки. Надеваю их и выхожу на улицу. В лицо ударяет холодный воздух. Для такой погоды не совсем подходяще одета: лосины и тонкая футболка. Дрожа от холода, слетаю по ступенькам вниз.
– Хадсон! – кричу я.
Тишина.
Стою во дворе.
– Хадсон! – ору я на этот раз громче.
– Я здесь.
Услышав его голос, я жутко перепугалась, он оказался ближе, чем я думала; какой-то он слишком спокойный для человека, который оказался в опасности. Вижу его, завернув за угол.
– Хвала небесам. Вы так долго говорили, что я решила, что с тобой что-то случилось. – Касаюсь его руки и вижу напротив мужчину. Невольно отшатнулась.
– Мама, это Джон. Он живет в двадцать первом доме, прямо за углом.
Понимаю, он пытается меня успокоить, но ничего не выходит. Молли, скорее всего, убил кто-то из нашего района. Почему этим кто-то не может оказаться Джон? Глаза со временем привыкают к темноте, и я лучше его вижу. Он явно чуть младше меня, темные волосы, заурядная внешность, по комплекции как Хадсон. В общем-то ничего такого. Где-нибудь я его уже видела, но внимания не обратила.
– Здравствуйте, Джон, – говорю я настороженно, но вежливо.
– Извините, что напугал вас. Просто осматриваю район. Мне что-то померещилось во дворе ваших соседей, вот и решил подойти ближе. Только и всего, – ответил Джон.
– Он помогает полиции следить за районом, – объяснил мне Хадсон.
– Помогаете полиции? – отпускаю руку Хадсона. – Я даже о таком не знала.
– Ну… мы только начали сотрудничать, – объясняет Джон, его слова меня ранят: никто мне об этом не рассказал. – Понимаете, то, что произошло на неделе… Завтра вечером у нас собрание, придут все, кто помогает полиции, если хотите, присоединяйтесь.
– Где оно пройдет? – спрашиваю я.
– У дома О’Лиров.
– О’Лиров? Ясно.
Это дом Бет, почему-то я совсем не удивлена.
– Приходите, – продолжает он. – Завтра в семь вечера.
– Хорошо, спасибо за приглашение.
Я продрогла до костей, руки покрылись гусиной кожей, течет из носа. Шмыгая, переступаю с ноги на ногу, чтобы согреться. Хорошо, что тапки надела, а то не продержалась бы долго.
– Мы пойдем, – Хадсон меня приобнял.
– Еще раз извините, что напугал вас, – сказал Джон, пока Хадсон уводил меня в дом.
Когда оказываемся внутри, у меня зуб на зуб не попадает. Разбуженный, по-видимому, волнением в доме, с лестницы навстречу мне спускается Боуи. Усевшись на диван, заворачиваюсь в плед. У ног свернулся пес. Хадсон оставляет биту у стены рядом с входной дверью.
– Где ты ее взял? – Была уверена, что весь его спортивный инвентарь давным-давно отдала на благотворительность. Может, когда уезжал из дома, с собой забрал.
