Полная ярости, разбудила Джеймса. Надпись мы смыли, пока ее не увидела Хезер. Сказала Джеймсу, что это явно дело рук Хадсона. Ответил, что Хадсон – славный парень и на такое не пошел бы. Хезер мы ничего не рассказали, мы даже не осмелились бы! Это был бы для нее конец света! Мы спросили, как дела в школе. Что с друзьями? С Хадсоном? Она ответила, что все хорошо. Но я знаю, это не так. Буду начеку».
Почему Лесли мне об этом не рассказала?
Любопытство меня распирало, я встала с кровати и вышла из комнаты. После смерти Даррена я редко бывала в его кабинете. Зашла туда, меня окутал затхлый застоявшийся запах. Щелкнула выключателем, комната наполнилась тусклым светом. В кабинете пусто, в углу стоит письменный стол, а на нем – стационарный компьютер. Он старый, никогда им не пользовалась. Там же в углу стоит картотечный шкаф. Нижний ящик заполнен налоговыми документами, свидетельствами о рождении и детскими сертификатами о прививках, которые начали вести с самого их рождения. В верхнем хранится все, что связано со школой: дневники, фотографии и документы, которые я не стала выкидывать. В глубину этого ящика я спрятала свои старые ежедневники и расписания на день.
Моя мама такие вещи никогда не выбрасывала, говорила, что однажды ей захочется заглянуть в прошлое и вспомнить, что было. Не одна она так делала. Я тоже все хранила. Когда мамина память начала ухудшаться, я перебрала все ее старые вещи, прочитала, чем мы занимались вместе: про повседневные хлопоты и разные важные события. Так я не дала воспоминаниям угаснуть. Хоть большую часть жизни я пыталась не быть похожей на мать, здесь я последовала ее примеру – и была этому рада.
Я открыла верхний ящик, просмотрела ежедневники и нашла тот, который вела в год смерти Хезер. На цыпочках вернулась на второй этаж, забравшись в кровать, пролистала ежедневник и нашла нужный день. В тот вечер у Хадсона был матч и на ночь он остался у Джареда. Так что надпись на машине Хезер оставил не он. Так ведь?
Хотя… Джаред жил за углом. Так что Хадсон мог прийти сюда пешком, расписать машину и рано утром вернуться в дом. Конечно же, я не записала, во сколько он вернулся. Но зачем бы он так обошелся с Хезер?
Читаю дальше.
После случая с машиной, Лесли с маниакальным упорством записывала все про отношения Хадсона и Хезер: отмечала каждый раз, когда они ходили гулять и какое после этого у Хезер было настроение. Описала, как несколько раз возвращалась домой с покрасневшими глазами и размазанной тушью, словно плакала.
За полторы недели до смерти Хезер Лесли написала:
«На руке синяк. Спросила ее. Говорит, на физ-ре ей дали мячом. Но больше похоже, что ее крепко сжимали. Синяк узкий и растянувшийся, будто следы пальцев, от мяча обычно остаются круглые пятна».
Прочти я это тогда, посмеялась бы. С каких это пор Лесли стала экспертом по синякам? Но сейчас думаю о Наталии. О фотографии, где у нее под глазом синяк.
Дрожа всем телом, переворачиваю страницу и натыкаюсь на ту, что начала в доме Лесли.
Перечитала первое предложение, что Хезер стала бояться. Оказывается, все зашло так далеко, что она решила порвать с Хадсоном.
А потом, за день до вечеринки в честь приближающегося Хэллоуина Лесли записала своим дурацким почерком:
«Всю неделю Хезер говорила, что не собирается идти на вечеринку. Сегодня за ужином зашел разговор о вылазке к соседям за сладостями. Я поделилась мыслями о семейных костюмах. Она вдруг сказала, что передумала, Хадсон ее уговорил. Не похоже, что ей так хочется идти на вечеринку. Не хочу, чтобы она туда шла. Но Джеймс настаивает, что каждый Хэллоуин она проводила с Хадсоном. Не пойдет в этот раз – будет потом жалеть. Как же мне хотелось, чтобы он хоть раз меня поддержал. Уверена на все сто: Хадсон для него – идеал. Сын, которого никогда не было. Ну почему он идет мне наперекор?»
Тяжело сглатываю. Я и представить себе не могла, что Лесли относилась так к Хадсону еще до смерти Хезер. Хотя я понимаю, почему она со мной об этом не говорила. Говорить матери плохое о ее ребенке, обвинять его в жестокости – так и дружбу погубить можно.
Кажется, она не раз обсуждала это с Джеймсом. Дочитывая дневник, я стала замечать, как рушится их брак. Как он пренебрегал ее чувствами: то предлагал разобрать вещи в комнате Хезер, хотя Лесли не была еще к этому готова, то говорил ей бросить свои домыслы начет Хадсона.
Пока я размышляла над тем, что прочла, слово «ШЛЮХА» не выходило у меня из головы. Впервые это слово зазвучало в мой адрес после смерти Мака: так за спиной меня называли те, кого я считала своими друзьями. Этим же словом в меня бросались в Интернете рассерженные фанаты.
Вроде той анонимной дряни, что оставила комментарий под записью о смерти Молли.
Я потянулась к тумбочке и достала золотые часы. Водя кончиками пальцев по гравировке, все думаю и думаю, что в них-то и кроется разгадка. Понять бы какая…
