Со свистом над ухом пронесся порыв ветра. За спиной раздался грохот, будто кто-то из ружья выстрелил. Закрыв уши руками и крепко зажмурившись, я пригнулся. Услышав смех сестры, разлепил веки. Она стояла рядом и хихикала.
Меня колотило, я посмотрел через плечо.
У меня сердце в пятки ушло, будто на американских горках прокатился. У стены по всему полу валялись осколки маминой любимой вазы.
Господи, она что, целилась мне в голову?
– Что происходит? – смотря на нас широко раскрытыми глазами, в комнату влетела мама.
Увидев разбитую вазу, мама зажала рот руками. Я заметил, как участилось ее дыхание. Я попятился, чтобы она не могла до меня дотянуться.
– Живо в комнату! Поговорим позже. Сейчас я слишком зла.
Я посмотрел на то место, где стояла сестра, но там уже никого не было.
– Но мама, я не…
– Живо!
Она подошла, глядя на меня сурово. Сорвавшись с места, я выскочил в коридор и побежал по лестнице. Пробегая мимо комнаты сестры, я заметил, что она лежит на кровати и читает книгу. Разозлившись, я остановился. Оглянулся: мамы не видно. Слышно, как внизу она собирает осколки вазы.
Время пришло.
Я зашел к сестре в комнату.
– Энди. – Она открыла рот, чтобы меня поправить, но я опередил ее: – Кендра.
Непросто было переучиться. Как только я заговорил, сразу стал называть ее Энди – не выговаривал буквы «к» и «р» – и Кендра сначала стала Эндха, а потом превратилась в Энди, и никто меня не смог переубедить. Мама и папа не поддержали меня, они продолжали звать ее Кендра, но меня это устраивало. Мне нравилось, что в наших отношениях с сестрой есть что-то особое. На самом деле только это и было. Она позволила называть ее иначе, и это было единственное, что давало мне понять: помимо ненависти у нее ко мне есть еще какие-то чувства.
Но недавно Кендра лишила меня этого, настояв на том, чтобы я звал ее настоящим именем.
«Мы уже не маленькие, – тогда сказала она. – Теперь ты выговариваешь все буквы. Так что произноси мое имя правильно».
– Ты чуть не убила меня, – теперь сказал я.
Оторвав взгляд от книги, она закатила глаза.
– Только не начинай.
– Мама думает, что это моих рук дело.
– И почему меня это должно волновать?
Я сделал шаг вперед.
– Я скажу, что это сделала ты.
Покачав головой, она рассмеялась:
– Она ни за что тебе не поверит. Я читала в своей комнате. А ты был рядом с вазой.
Меня захлестывал гнев, горячий и обжигающий, как тот кипяток, что она вылила мне на руку. Мне уже тошно от ее выходок. Надоело ей подчиняться.
– Я тебя ненавижу! – проорал я, на нее кинувшись.
Отбросив в сторону книгу, она вскочила на ноги, приготовилась бежать. Но было уже поздно. Я оказался быстрее.
Я толкнул Кендру на кровать, прижав коленями ее бедра. Она вскрикнула от боли, и от триумфа я ощутил приятное покалывание.
– Полудурок, слезь с меня! – дергалась она подо мной.
Вытянувшись вперед, я сжал пальцами ее шею.
– Мама! – закричала она.
Я стал давить что было силы. Ее глаза вылезли из орбит, но так она хотя бы заткнулась. Она вскинула руки, ногти впились мне в плечи. Но я все сжимал шею. Так сильно, что под пальцами почувствовал пульс.
На этот раз я главный.
Я тигр.
Я хищник.
Власть у меня.
Не у нее.
– О господи! Хватит! Слезь с нее! – в комнату влетела мама. Она запрыгнула на кровать и отлепила мои руки от шеи сестры.
Кендра села, хватая ртом воздух. Ощупала шею, будто проверяла, не отодрал ли я кожу.
Наблюдая, как на бледной коже появляются красные пятна, я не спеша расплылся в улыбке.
Лежа в кровати, я перевернулась на спину и с подозрением уставилась на звонящий телефон. Это доктор Штайнер.
Восемь часов утра, я почти не спала и сейчас должна была бы клевать носом. Но, увидев номер доктора, тут же вскочила. Неужели результаты анализов уже готовы – видимо, все совсем плохо.
Но я ошиблась.
– Анализы не выявили у вас ни ранней стадии болезни Альцгеймера, ни деменции, – произнес доктор Штайнер с такой беззаботностью, что я аж потеряла дар речи. – Валери?
Я только моргаю. У ног тяжело дышит Боуи.
– Эээ… да. Я тут. Я… я не понимаю. Видимо, это какая-то ошибка.
– Результаты сейчас отправлю вам на электронную почту. Хорошенько с ними ознакомьтесь и, если останутся какие-то вопросы, перезвоните. Если хотите записаться на прием, я соединю вас с регистратурой или сразу с неврологом – продолжите обследование.
Голова идет кругом. Это уже слишком. Не знаю, что ответить. Путаются мысли.
– Ладно… Хорошо… С результатами ознакомлюсь и перезвоню. – Словно в тумане, вешаю трубку, через силу встаю с кровати и иду к ноутбуку.
Вот они: результаты анализов, тестов на когнитивные способности, МРТ. Все в норме.
Ничего не понимаю, и все же…
Хочу разобраться: вспотевшими руками беру телефон и набираю Кендру. Дочка ходит на курсы медсестер, так, может, она мне все разъяснит. И я пойму, как такое возможно. Не могла же я все это время изображать из себя тупоголовую склерозницу.
– Привет, мам, – голос у нее уставший.
– Все хорошо? – поинтересовалась я.
– Ночью так себе спала.
– Точно, – вспомнила я. – Тео рассказывал, что Мейсон по ночам не спит.
– Когда он тебе такое сказал? – вдруг спросила она.
