— Я устала, хочу спать. Пусть твои мордовороты отвезут меня обратно. И не надо натягивать мне шапку на лицо. Мне абсолютно неинтересно, где вы тасуетесь. В городе без вашей конспирации знают, где штаб-квартира Стечкина. Тоже мне, Ленин в Разливе!
— А если мы тебя не выпустим? — поинтересовался Карасев.
— В колодец, что ли, как Дорина, спустите? Не советую! О том, что меня увезли твои люди, известно Добронравову. Если я не вернусь к утру, об этом доложат Овсиенко, прокурору и журналистам. Вы такой им карт-бланш в руки дадите! Учти, разнесут не только гостиницу, но и эту дачку. Говорят, тесть Стечкина очень любит здесь отдыхать? Или не тесть? Зять? Не суть важно. Спецназ свое дело знает. Раскидают все по кирпичику.
— Ты думаешь, мы тебя здесь оставим?
— Смешной ты человек, Карасев, вернее, абсолютно тупой! — развела руками Надежда, — И так, и этак тебя убеждаешь! Поступай, как хочешь, но позволь заметить, новых лавров ты себе не заработаешь, а вот статью, обязательно!
— Но ты проболтала больше двух часов, и так ничего не сказала. А мне нужно знать, что замышляет Зарецкий? Чего готовит?
— А тайна сия мне как раз не ведома. Не тот я человек, чтобы Зарецкий делился со мной своими планами. И как мне кажется, у вас есть свой человек в окружении Зарецкого, иначе, откуда тебе знать, что баба, которая помогла его охранникам задержать киллеров, бывший сотрудник уголовного розыска?
— В новостях вечерних услышали по телевизору.
— Врешь, там про это и словечком не упомянули. В Белогорской прокуратуре вряд ли проболтались, значит, есть казачок в наших рядах. И я, учти, выведу его на чистую воду.
— Ну, и семь футов тебе под килем, — добродушно сказал Карасев. — Недостаток движения заменяешь бесцельным барахтаньем? Создаешь видимость бурной деятельности? Что ж, мне это знакомо! Только смотри, как бы динамо-машина не сгорела!
— Я не думаю, что наша встреча оказалась бесполезной. — Надежда подошла к столу и довольно бесцеремонно стала собирать в сумочку вещи, разбросанные гэбистом по столешнице. Подумав секунду, прихватила пачку «Мальборо». Зря, что ли, страдала? Всю ночь не спала, Карасеву мораль читала, как записной педант. Какой-никакой трофей, компенсация за нервотрепку и душещипательные разговоры с Карасевым.
Некоторое время они стояли и молча разглядывали друг друга. Их разделял стол и двадцать лет развода. И все же Надежде стало на мгновение жалко Карасева. Все ж, она обманула его. И как повернулось бы дело, узнай он о ее беременности? Впрочем, это сейчас она думает о нем без зла, а тогда она готова была растерзать его в клочья! Но время лечит. Женька навсегда ее дочь, а он? С кем останется он? И с чем?
Надежда накинула ремень от сумочки на плечо.
— Прощай, Карасев! Очень славно поболтали! Не ожидала, что поднимем столько интересных тем!
Карасев некоторое время буравил ее тяжелым взглядом. Тонкие губы сжались и вовсе в незаметную глазу полоску.
Надежда стойко выдержала его взгляд. И даже безмятежно улыбалась при этом.
— Ладно, тебя сейчас отвезут! — махнул он, наконец, рукой. — Надеюсь, все эти разговоры останутся между нами?
— Как прикажете! — улыбнулась Надежда, и уже при выходе из комнаты, сказала: — Запомни, Саша! До-рин! И про гвоздь, что у тебя в ботинке, тоже не забывай.
Надежда быстро миновала комнату и остановилась возле ванной.
— Стас! Я приму душ, и посплю пару часов. Все равно люди Карасева нескоро уберутся из города. Думаю, твоей Берман со своей гвардией вовремя подоспеют. Но ты все-таки предупреди Андрея Евгеньевича, чтобы они выехали раньше.
— Мы уже переговорили с Берманом по телефону. Ему очень понравилась идея с захватом охранников. Главное, чтобы получилось.
— Милиция уже здесь? — спросила Надежда.
— Да, разместили их в здании технического лицея в двух кварталах от гостиницы. В самой гостинице тихо, значит, не подозревают о захвате. Главное, чтобы они не убрались до приезда журналистов.
— Конечно, это будет хуже. Но милиционеры проведут оперативную съемку, можно будет поделиться с газетчиками. А прокурор и начальник РОВД после дадут интервью. Надеюсь, Овсиенко не откажется прокомментировать эту операцию?
— Вряд ли откажется. Ссориться с Зарецким ему не с руки, — улыбнулся Стас. — Хотя, как сказать. Шибко осторожный генерал. Четко чувствует, откуда ветер дует. Новые звезды ему не светят, на пенсию жить неохота, поэтому кресло губернатора очень для него привлекательно.
Надежда открыла дверь в ванную.
— Отпусти меня, Стас, Христа ради! Иначе прямо в ванне засну.
— Да, да, конечно, — засуетился Стас. — Я ухожу. Буду дожидаться журналистов на комбинате. За мной уже машину прислали и охранника.
