— Все равно, будь осторожнее, — предупредила Надежда. — И как только Берман объявится, сразу буди меня. Мне надо переброситься с ним парой слов. И учти, всю эту братию будут брать на выезде из города, чтобы не затевать бои в самом центре. Поэтому автобус газетчиков должен дожидаться рядом с постом ГИБДД. Милиция выставила своих наблюдателей недалеко от гостиницы, и как только придут автобусы, чтобы вывезти из Коржавина эту банду, все ближайшие улицы перекроют. Поэтому журналистам, сам понимаешь, лучше в город не заезжать.
— Слушаюсь, товарищ полковник! — Стас вытянулся по стойке «смирно». — Ваш приказ выполним точка в точку.
— Да, ладно тебе, — засмеялась Надежда. — Это у меня в крови. Хлебом не корми, а дай проинструктировать. — Она постучала костяшками пальцев по косяку. — Боюсь сглазить, но Карасев, кажется, мне поверил.
— Говорят, в ярости он зверь зверем.
— Не знаю, на себе не испытала, — пожала плечами Надежда. — Но, думаю, после этой истории он будет на меня в обиде.
Она закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Боже, как она устала! Почти сутки на ногах. И столько событий, разговоры на нервах, и хотя она не подала виду, встреча с Карасевым для нее дорого стоила. После нее она почувствовала себя резиновым мячиком, по которому проехалась машина. Не осталось ни сил, ни желаний, хотелось просто упасть лицом в подушку и отключиться на некоторое время. Она разделась, открыла душ и встала под прохладные струи, затем включила погорячее, а после и вовсе холодную воду.
Тугие струи секли тело, она подставляла под них лицо, не замечая, что плачет. И сама не могла объяснить, почему. Возможно, всплыли в памяти самые печальные моменты в ее жизни, и виной этому была встреча с Карасевым. Или по той причине, от которой плачут одинокие уверенные в себе женщины, понимающие, что достигли в жизни всего, что можно достичь, не испытав при этом подлинно женского счастья…
Она почувствовала на себе чей-то взгляд и проснулась мгновенно, как по тревоге. Открыла глаза и тотчас увидела Меньшикова. Он сидел рядом с кроватью на стуле и пристально смотрел на нее.
— Ну, вот, — сказала она охрипшим со сна голосом, — это уже входит в привычку. Сначала сынок, за ним — папаша… Вы что сговорились по очереди будить меня?
— Меня Андрей прислал, — Евгений никак не отреагировал на ее выпад. — Журналисты уже на месте, а люди Карасева до сих пор еще в гостинице.
— Который час? — спросила она.
— Девятый, — коротко ответил Евгений.
— Двух часов не поспала, — вздохнула Надежда. — Совесть у вас есть, господа хорошие?
— Мы тоже почти не спали. Журналистов подняли в шесть, а эти сволочи даже не чешутся. Ты сказала, что Карасев тебе поверил? Почему тогда не выводит своих людей?
— Во-первых, я сказала:
— Не думал, что ты так наивна, — скривился Меньшиков. — Стопроцентно он тебе не поверил. Ты явилась к нему из вражеского лагеря. Где гарантия, что твои доказательства не были элементарной провокацией?
— Это его проблемы! Я его просто предупредила, что не стоит переходить на мордобитие. К двум часам, дескать, должны подъехать журналисты и ОМОН, поэтому вся эта братия должна, как можно раньше, то есть до их появления, исчезнуть из города. Провокация, не провокация, не об этом он думает сейчас. Даже, если он уверен, что я гнала пургу, он не станет рисковать. Боевиков из гостиницы он вывезет. Предполагает, что временно, пока не уберется милиция и газетчики, но вывезет обязательно. Уверена, с минуты на минуту подадут автобусы, и боевики оставят гостиницу в покое. Главное, чтобы милиция не подвела и вовремя провела захват.
— Они уже и так на боевом взводе, — буркнул Меньшиков и смерил ее тяжелым взглядом. — А ты, гляжу, весьма самоуверенная дама. Самого Карасева решила перехитрить?
— Не знала, что ты относишься к нему с пиететом, — усмехнулась Надежда. — Но он слаб в коленках, потому что рыло в пуху. И, как пуганая ворона, всякого куста боится. Я его не убеждала. Я его слегка припугнула. Намекнула, что знаю кое-что интересное про его делишки.
— Про это все знают, — не сдавался Меньшиков, — а он в первую очередь, и гораздо больше, чем мы с тобой.
— Женя, — ласково сказала Надежда, — самое главное, меня за дуру не держи. С чего ты злишься? Ты против того, что Андрей пригласил меня на работу? Жаба давит, или что? Так это не надолго! Всего две недели. А потом все в твоих руках. Воюй, не хочу!
— Жаба, говоришь? — Евгений окинул ее оценивающим взглядом. — Думаешь, я ревную тебя к Андрею? — Он быстро встал и пересел на постель рядом с ней.
