— Ты и о дочери знаешь? — Надежда похлопала его по плечу. — Это уже не удивляет, это уже настораживает. Я не знаю пока, в какие игры ты играешь, моряк, но лучше тебе плыть своим курсом. Пока не поздно!
— Ладно, я тебя предупредил, — Шведов, наконец, оторвался от косяка и в упор посмотрел на Надежду. — Я понимаю, кое-кто тебе свет затмил, но у него жена есть. Учти, в два раза тебя моложе. Так что здесь тебе не пройдет, никакой перспективы.
— А с кем перспектива? С тобой что ли? Милый, ухоженный, обходительный… При деньгах, вероятно? Ты что думаешь, я так изголодалась, что под любого мужика лягу?
— Так ведь чуть не легла, — глаза его зло прищурились. — Тогда, значит, хорош был? В поезде…
— Проваливай, — сказала она тихо и сжала кулаки. — Слишком много ты сдал информации, голубь мой сизокрылый! Только надо посмотреть, кому и сколько! Не боишься на ваших и наших работать?
— Дура, — сказал устало Шведов, — я думал ты — женщина, а ты ментяра забабашенная!
И тогда Надежда молча ударила его под вздох. Она сама не ожидала, что ударит, но слишком уж она не любила, когда ее называли ментярой.
— С-сука! — Николай схватился за живот. Согнувшись, он ловил открытым ртом воздух и силился что-то сказать. Наконец, справился с дыханием, и хотя его лицо перекосило от боли, снова схватился за косяк и с трудом, не сказал, а выдохнул ей в лицо: — Поплачешь еще… Умоешься слезами… Кровавыми…
— Иди уже! — Она брезгливо отряхнула ладонь. — Сейчас Меньшиков придет. Не хочу, чтобы он тебя кривого здесь видел. — И, не оглядываясь, ушла в гостиную.
Через пять минут появился Меньшиков. Все это время она сидела с включенным феном в руках и тупо смотрела в зеркало.
— Что здесь Шведов делал? — спросил он прямо с порога. — Выскочил из ворот, даже меня не заметил. Матом ругается и за брюхо держится.
— Это его проблемы, — сказала она устало и снизу вверх посмотрела на Меньшикова — Есть еще вопросы?
Он подошел и встал рядом. Заложив руки за спину, несколько мгновений внимательно изучал ее лицо, затем спросил:
— Что с тобой? Он к тебе приставал?
— Тебя это так интересует? — Она поднялась и потянулась за ажурной шалью, которая висела на спинке стула.
Но Евгений перехватил ее руку, и крепко сжал своими пальцами.
— Он к тебе приставал? — повторил он уже более настойчиво.
— Отпусти меня, — сказала она. — Мне больно, — и попыталась освободить руку.
— Нет, — он притянул ее к себе, и как тогда, в гостинице, принялся жадно целовать.
Она закидывала голову, изворачивалась, пыталась оттолкнуть его руками, но все бесполезно. Ее сопротивление только распаляло его, и он, уже не церемонясь, спустил с ее плеч платье, и оно как-то само вдруг свалилось на пол.
— Женька! Сдурел! Сейчас кто-нибудь войдет! — прошептала она, переступив через платье и собирая по крупицам всю свою волю. — Отпусти меня! Я не хочу! Не надо!
— Не ври! Хочешь! — пробормотал он и стянул с нее бюстгальтер. А затем поднял на руки и понес к широкой тахте у окна.
— Окно! — охнула она. — Окно открыто.
— Плевать! — проворчал он и навалился на нее сверху.
И хотя все случилось против ее воли, она перестала вырываться, и приняла, как должное и ласки его, и поцелуи. У него это славно получалось, даже лучше, чем она это представляла. И не шло ни в какое сравнение, что она испытывала в объятиях других мужчин. Надежда обхватила его за шею, и молила только об одном, чтобы у него все получилось, чтобы не видеть после его виноватую физиономию. Стрессы, усталость… Ведь, если не получится, она потеряет его навсегда! Конфуза он не перенесет! Правда, она попыталась сделать все, чтобы этого конфуза избежать. Но и он постарался! Она забыла и про открытое окно, и про то, что в дом в любую секунду может зайти посторонний. С Андрея станется послать кого-нибудь из охраны разведать, почему батя и референт задерживаются.
— Надюха! — прошептал он. — Надюха! — И подхватив ее под спину, совершил то, отчего женщины заходятся в крике, но она лишь глухо застонала, а после прижала ладонь зубами, чтобы не испугать своими воплями всю округу.
И когда он лег рядом, она погладила его по влажному плечу и поцеловала в нос.
— Женя, — прошептала она, — что я тебе сделала? Зачем ты? Я почти забыла тебя, а теперь все по-новому.
— Ты не уедешь, — он обнял ее и прижал к себе. — А если сбежишь, я найду тебя в твоем раздолбанном Путиловске и привезу сюда силой.
— Но у тебя Татьяна! Она молодая, красивая… А я что? Мое время проходит…
— Теперь оно будет проходить рядом со мной, — засмеялся он и опять опрокинул ее на спину. — А то давай не пойдем на ужин? Что-нибудь объясним Андрюхе, а?
— Прекрати, — сказала она строго, — шустрый какой! Сплошные стрессы сегодня, устал до чертиков, а все неймется! Не знала я, что ты такой резвый?
— Резвый — это хорошо или плохо? — засмеялся он и погладил ее по груди. — Смотри, какая упругая, как у девочки. — А затем прижался губами к ее уху и прошептал: — Я тебе понравился?
Она счастливо засмеялась:
— Понравился! Еще как!
— Тогда после ужина сразу сюда?
— А сыну что объяснишь?
