И она хотела, чтобы он сделал это.
Нет, не хотела! Это глупо и неприлично. Маргарет постаралась выровнять дыхание.
– Ты знаешь, что процитировал Шекспира в разговоре с миссис Роулинз?
Маргарет сказала первое пришедшее на ум, чтобы перевести ситуацию на безопасную почву. Ее слова оказались более действенными, чем она ожидала. Страсть в глазах Тома погасла, и он отвернулся.
– Да? – с натянутым смешком сказал он.
Он тронул поводья, и лошади двинулись вперед. Момент, который мог закончиться поцелуем, прошел. Маргарет с облегчением перевела дух.
Ведь так?
– Думаю, это… из «Укрощения строптивой», – запнулась она.
– «Моя любовь, отрада, утешенье, – цитировал Том, не отрывая глаз от дороги. – Услыхав, как превозносят люди твою любезность, красоту и кротость – хоть большего ты стоишь несомненно, – я двинулся сюда тебя посватать» [8].
– Откуда ты знаешь этот отрывок? – спросила Маргарет.
– От Эдварда Саммервилла, – ответил Том. – Он любит поэзию.
– Эдвард – брат Джеффри?
– Да. Он хороший друг. Как-нибудь я подробнее расскажу тебе о нем. А сейчас достаточно сказать, что он в душе актер. Он развлекал нас, особенно холодными зимними вечерами, когда мы все собирались у очага, чтобы согреться. – Том усмехнулся. – Эти строки о любезности, красоте и кротости он любил цитировать в отношении своей жены, которая действительно очаровательная женщина и без памяти влюблена в него.
– В пьесе эти слова имеют совершенно иное значение, – заметила Маргарет. – Они сказаны в ироническом смысле. Катарина вовсе не кроткая. Она яростная женщина, которая противится любой попытке ограничить ее свободу.
– Ты это так воспринимаешь? – искоса взглянул на нее Том. – Полагаю, что да. Однако в конце Катарина уже ведет себя иначе.
Маргарет не могла удержаться и фыркнула.
– Думаю, ее к этому вынудили.
– Понятно. – Том дернул поводья, и лошади пошли быстрее. – Я предпочитаю думать так, как тот мужчина в поезде: любовь сокрушает все барьеры.
– Сегодня для вас кое-что есть, сэр, – сказал мистер Роулинз, когда Том вошел на почту.
Он полез под прилавок и достал письмо. Верный данному слову, Роулинз весь прошлый месяц откладывал письма на имя Тома, маркированные «до востребования».
Том нахмурился, подумав, что это очередное послание от Спенсера или Денолта. Оба писали ему каждую неделю, он отговаривался, как мог, объясняя, что не может отправиться в Лондон, пока не закончится жатва. Это пока срабатывало, но по тону последнего письма Спенсера Том понял, что тот теряет терпение. Скоро придется отправиться в Лондон. Том уже смирился с тем, что деньги, которые он отдал Денолту на железную дорогу, потеряны, но все в нем бунтовало против того, чтобы платить шантажисту Спенсеру.
Том взял у Роулинза письмо. Когда он увидел, что письмо от Джеффри, у него поднялось настроение. Возможно, наконец появились хорошие новости.
– Спасибо, мистер Роулинз. – Том поспешил к двери.
– Всегда вам рад. Хорошего вам дня! – крикнул Роулинз ему вслед.
Выйдя на улицу, Том сунул письмо в карман сюртука. Он подождет, пока не доберется до какого-нибудь укромного места, где сможет прочитать письмо без помех. Вскочив в седло, Том увидел Уилльямза, выходящего из лавки мясника. Уилльямз махнул рукой. Том ответил на приветствие, но не остановился.
Он ехал быстро, периодически оглядываясь проверить, не едет ли кто-либо следом. Том начал замечать, что у Уилльямза появилась странная привычка неожиданно оказываться рядом, но управляющий, должно быть, остался в городе. Единственными путниками на дороге были фермеры, везущие собранный урожай. Том свернул на луг и поехал к маленькому заброшенному коттеджу, где они с Маргарет заключили брачный «пакт». Коттедж стал обычным местом для чтения и ответов на особую корреспонденцию. Как всегда, дом был пуст. Войдя, Том сразу же вскрыл письмо.
